Пёс не потянулся к протянутой руке. Он посмотрел на Сашу, затем опустил взгляд куда-то вниз, под собственную грудь, и остался неподвижным. Даже на сантиметр не сдвинулся, хотя стоял всего лишь на узком бетонном выступе, а прямо под ним чернела вода, от которой веяло таким холодом, словно из глубокого погреба.
— Ну же, иди сюда, — тихо позвал Саша. — Иди ко мне, глупыш. Я ведь за тобой спустился.
Собака едва слышно вздохнула. И именно тогда Саша наконец осознал: пёс не двигался с места вовсе не потому, что боялся.
К бабушке Кати они собирались приехать ещё с октября. Лидия Филипповна жила одна в небольшой деревне, расположенной в сорока километрах от районного центра, и каждую осень повторяла по телефону одну и ту же фразу: «Да зачем вам ехать? Я и сама со всем справлюсь». Но Саша всё равно ежегодно освобождал для поездки субботу, укладывал в багажник топор, рабочие перчатки и ящик с инструментами. В бабушкином хозяйстве всегда находилась какая-нибудь работа: то калитка перекосилась, то кран на летней кухне начал подтекать.
В этот раз они выехали довольно поздно. Ноябрь стоял промозглый, серый и дождливый. По утрам лужи ещё покрывались тоненькой ледяной корочкой, зато к полудню воздух наполнялся запахами дыма из деревенских печных труб и мокрой, перегнивающей листвы. Катя всю дорогу держала на коленях банку гречишного мёда, приготовленную для бабушки, и рассказывала, что Лидия Филипповна опять поссорилась с соседом из-за границы между огородами.
Бабушка встретила их у калитки. Только вместо привычного приветственного взмаха рукой стояла, плотно закутавшись в платок, и напряжённо всматривалась куда-то за огород.
— Как хорошо, что вы приехали, — произнесла она вместо приветствия. — Послушайте-ка внимательно.
Катя рассмеялась:
— Бабуль, мы ведь даже из машины выйти не успели!
— Тихо ты. Послушай сначала.
Саша выключил двигатель. Вокруг установилась тишина. Где-то в конце улицы коротко тявкнула собака, у соседей со скрипом открылись ворота. И вдруг со стороны покосившегося забора заброшенного участка послышался странный звук — тоненький, жалобный и тянущийся, словно кто-то издалека пытался скулить, но сил хватало лишь на начало протяжного стона.
— Это от Кравчуков доносится, — объяснила Лидия Филипповна. — Ещё со вчерашнего вечера слышу. Ходила туда, звала, смотрела — никого не видно. А оно всё плачет и плачет. Сначала решила, что мне мерещится. Возраст уже такой, мало ли что почудится.
Семья Кравчуков перебралась к детям около шести лет назад. С тех пор их дом стоял запертым, окна затянула паутина, а двор настолько зарос бурьяном, что летом с дороги невозможно было разглядеть даже крыльцо. Саша перебрался через забор в том месте, где старые доски почти лежали на земле, и направился туда, откуда доносилось жалобное поскуливание.
Колодец обнаружился не сразу. Он прятался за старым сараем, под раскидистым мокрым кустом бузины, наполовину прикрытый съехавшим набок ржавым железным листом. Деревянное сооружение с крышей, которое, вероятно, когда-то возвышалось над колодцем, давно разобрали. Осталось лишь круглое бетонное кольцо, густо поросшее зелёным мхом.
Саша осторожно наклонился над отверстием — и жалобный звук раздался прямо из глубины.
— Катя! — крикнул он. — Принеси фонарик! Налобный, он в машине под сиденьем!
Луч света скользнул по сырым бетонным стенкам, осветил торчащий из них ржавый крюк, коснулся тёмной водной поверхности. И вдруг замер на светлом пятне почти у самой воды. Там, где одно из нижних бетонных колец со временем сместилось, образовалась небольшая полочка шириной примерно с ладонь, возможно, чуть больше. На ней, плотно прижавшись боком к стене, стояла крупная светлая собака, очень похожая на лабрадора. Намокшая шерсть казалась почти тёмной. Услышав человеческие голоса, пёс поднял морду навстречу свету, но даже не попытался залаять.
— Живой! — выдохнула Катя за спиной мужа. — Саша, он живой!
— Здесь метров девять глубины, — задумчиво проговорил Саша. — А то и все десять.
Катя уже звонила по номеру 101. Саша слышал, как она торопливо объясняла диспетчеру: деревня, улица, заброшенное домовладение, собака на дне колодца. Да, живая. Нет, выбраться самостоятельно не сможет. Затем девушка некоторое время слушала ответ и наконец опустила телефон.
— Сказали, что спасатели обязательно приедут, но сейчас машина занята на другом вызове. Ждать примерно час, возможно, дольше. И строго предупредили, чтобы мы сами туда не спускались.
Саша промолчал. Он опять направил луч фонаря вниз. Пёс осторожно переступил задними лапами, и из-под них что-то осыпалось в воду — то ли песок, то ли мелкие камешки. Собака испуганно вздрогнула и ещё крепче вжалась в бетонную стенку.
— Катя, он там и часа не выдержит.
— Саша, пожалуйста…
— Я буду осторожен. Ты же знаешь, что я не безрассудный.