Не прошло и десяти минут, как возле колодца собралось уже пятеро человек. Лидия Филипповна, мгновенно позабыв обо всех спорах из-за огородной межи, привела соседа Петра Лукьяновича — невысокого, подвижного мужчину лет семидесяти, одетого в ватник и резиновые сапоги. Тот внимательно осмотрел колодец, хмыкнул и первым делом отправился вовсе не за верёвкой, а за свечой.
— В старых колодцах иногда с воздухом беда, — пояснил он, привязывая шпагат к полулитровой стеклянной банке. — Меня ещё отец так проверять научил. Если свеча в глубине потухнет, спускаться нельзя. И неважно, кто там внизу находится.
Банку начали медленно опускать. Маленький огонёк покачивался, постепенно отдалялся, пока не превратился в крошечную жёлтую точку. Но продолжал гореть. Спокойно и ровно.
— Значит, можно, — кивнул Пётр Лукьянович. — Только действовать нужно быстро.
Виталий, живший через дорогу, принёс длинную деревянную лестницу и уложил её поперёк колодезного кольца, чтобы спусковой трос не перетирался о бетонную кромку. Саша тем временем достал из автомобильного багажника буксировочный трос, пару крепких строп и несколько карабинов. Всё это постоянно лежало у него в машине: для механика подобные вещи нередко оказывались незаменимыми.
Один конец троса закрепили вокруг толстого орехового дерева, росшего всего в паре шагов от колодца. Для дополнительной страховки его также зацепили за буксировочный крюк автомобиля, который Саша предусмотрительно подогнал задним ходом почти вплотную к забору. Из строп он соорудил себе страховочную обвязку — ловко, уверенно, без лишней суеты, словно человек, привыкший больше доверять надёжно затянутым узлам, чем чьим-либо обещаниям.
Катя молча держала фонарь. Однако в тот момент, когда муж уселся на бетонный край и опустил ноги в тёмную шахту, она внезапно схватила его за рукав.
— Саша, послушай. Если что-нибудь случится, дёрни трос два раза. Ты меня понял? Именно дважды.
— Понял.
— И только попробуй там геройствовать!
— Кать, я за собакой спускаюсь, а не за наградой.
Она сквозь слёзы коротко рассмеялась и разжала пальцы.
Первые несколько метров дались сравнительно легко. Сверху ещё проникал тусклый ноябрьский свет. Саша различал над собой встревоженное лицо Кати, деревянную лестницу, ветки ореха. Слышал, как Пётр Лукьянович руководит Виталием: «Понемногу, не спеши… Держи крепче!» Бетон под ладонями в рабочих перчатках был мокрым, скользким и ледяным. От стен тянуло сырой глиной и металлическим запахом ржавчины.
Затем светлый круг неба над головой уменьшился до размеров блюдца, а голоса людей наверху стали приглушёнными, будто доносились сквозь толстую стену.
— Я уже спускаюсь, дружок, — обратился Саша к собаке. Его собственный голос отразился от бетонных стен и вернулся непривычным эхом. — Ты только держись. Совсем немного осталось.
Пёс никак не отреагировал. Лишь когда фонарный луч осветил его морду, он прищурился и едва заметно шевельнул хвостом. Всего один раз. Словно хотел дать понять: я тебя вижу.
Саша достиг уровня узкого выступа. Вода находилась настолько близко, что ледяной холод ощущался даже сквозь плотную ткань брюк. Уперевшись ногой в бетонную стену, он освободил одну руку и осторожно протянул её к собаке.
Но пёс к нему не приблизился.
Именно в эту секунду Саша разглядел то, что было невозможно заметить сверху. Собака стояла, слегка изогнув тело, будто прикрывала собой кого-то совсем маленького. А между её передними лапами, на единственном сухом участке узкой бетонной полочки, лежал крошечный серый комочек с полосатой шерстью. Комочек зашевелился, приподнял голову и широко раскрыл рот, не издав ни звука.
Котёнок. Совсем крошечный, месяца два от роду, не больше. Его шерстка оставалась сухой, тело было тёплым, а сам он — живым. Всё потому, что пёс всё это время согревал малыша собственным телом.
— Вот оно что… — ошеломлённо прошептал Саша. — Так вот почему ты отсюда не уходишь.
Пёс посмотрел ему в глаза, затем опустил голову и осторожно подтолкнул котёнка носом к самому краю бетонного выступа. Прямо навстречу Сашиной протянутой руке.
Впоследствии Саша не раз пересказывал эту удивительную историю. И каждый раз, доходя до этого момента, невольно делал паузу. Невозможно было подобрать слова, способные передать его чувства. Собака, которая сама едва удерживалась на скользком мокром бетоне, прежде всего доверила спасателю не собственную жизнь, а жизнь маленького котёнка.
Саша расстегнул куртку, бережно спрятал малыша за пазуху, под тёплый свитер, и застегнулся до самого подбородка. Котёнок мгновенно успокоился и прижался мордочкой к его груди.
— Ну а теперь давай ты, — обратился он к собаке. — Смелее, приятель. Теперь твоя очередь.
Пёс наконец сделал шаг в его сторону. Одна лапа неожиданно соскользнула, но Саша успел подхватить животное под грудь и крепко прижать к себе. Собака оказалась тяжёлой, насквозь промокшей и совсем холодной. Однако прижалась к спасителю с таким безграничным доверием, словно они знали друг друга всю жизнь.