— И кто, по-твоему, должен за всё это платить?
— Ты. Раз уж взялся решать всё самостоятельно.
— Очень остроумно. У нас, оказывается, есть свободные пятьдесят тысяч, о которых я не знаю?
— А у меня, по-твоему, имеется запасная нервная система, которую не жалко потратить?
— Вот именно поэтому с тобой никогда нельзя ничего обсудить по-человечески!
— Нет, Витя. Нормальный разговор невозможен потому, что ты сначала обо всём договорился у меня за спиной, а теперь требуешь согласия.
Уступать Виктор не собирался. Под конец ссоры он заявил, что не намерен оставлять родную сестру в беде, а Екатерина может обижаться сколько угодно. Ночью они лежали рядом, но практически не разговаривали. К Екатерине, как обычно, пришёл Марс — крупный пожилой кот с густой серой шерстью. Он долго и осторожно устраивался рядом с хозяйкой, прежде чем наконец улечься. Из-за больных суставов кот уже давно не мог легко запрыгивать на высокую мебель, почти перестал бегать по комнатам и предпочитал проводить время в любимой плетёной лежанке у балконной двери.
Екатерина осторожно поглаживала его по спине и с тоской представляла, что уже завтра привычный домашний покой исчезнет как минимум на месяц.
Правда, впоследствии выяснилось, что и насчёт одного месяца Виктор сильно просчитался.
На следующее утро муж отправился из дома раньше обычного. Примерно в половине девятого раздался дверной звонок. На лестничной площадке Екатерина увидела Виктора, его сестру и троих детей. Вокруг них громоздились дорожные сумки, пара чемоданов, пакет с игрушками, три школьных рюкзака и две складные кровати.
— Доброе утро, — с натянутой улыбкой произнесла Лариса. — Не волнуйся, мы много места не займём.
Екатерина посмотрела на раскладушки.
— Да уж, сразу заметно.
— Катя, давай только без скандалов с самого утра, — негромко, но настойчиво произнёс Виктор.
Она промолчала и просто отступила в сторону, освобождая проход.
Ларисе исполнилось тридцать пять. Она занимала должность администратора в частной медицинской клинике, самостоятельно воспитывала троих детей и давно привыкла, что родные всегда придут ей на выручку. Старшему сыну Артёму было двенадцать лет, Полине — восемь, а младшему Диме всего пять. Их отец практически не участвовал в семейных делах, появлялся изредка, алименты перечислял нерегулярно и к организации ремонта никакого отношения не имел. Екатерина знала обо всех этих обстоятельствах и раньше искренне сочувствовала золовке. Однако спустя пару дней от прежнего сочувствия почти ничего не осталось.
В гостиной расставили раскладушки, а Артёму достался диван. Сначала игрушки аккуратно разместили в двух больших пластиковых контейнерах, однако уже вскоре они непостижимым образом распространились по всему дому. В ванной прибавилось четыре полотенца. Кухонные полки заполнились детскими чашками, коробками сухих завтраков и пакетиками с соком. Прихожую заставили обувью настолько плотно, что Екатерина, собираясь утром на работу, постоянно спотыкалась о разбросанные кроссовки.
Первые несколько дней она изо всех сил старалась не делать лишних замечаний.
— Полина, пожалуйста, не открывай этот ящик, — попросила Екатерина однажды вечером, заметив девочку возле своего комода. — Там лежат мои личные вещи.
— Я же только посмотреть хотела.
— Даже смотреть не нужно, хорошо?
Лариса в это время удобно устроилась на диване и листала что-то в телефоне.
— Кать, ну что ты сразу? Она же ничего не сломает.
— Лариса, я прошу всего лишь не разрешать детям рыться в моих шкафах и ящиках.
— Ладно, Полечка, отойди. Видишь, тётя Катя опять переживает.
Екатерину неприятно задело это демонстративное «переживает», однако она решила не продолжать разговор.
Уже через неделю на диванной обивке красовались пятна от пролитого какао. На одной из кухонных дверец появилась заметная длинная царапина, оставленная игрушечной машинкой. В ванной то и дело валялись сырые детские носки. А однажды младший Дима пробрался в спальню Екатерины, обнаружил коробку с косметикой и практически полностью выдавил на ладони содержимое баночки с дорогим кремом. Как выяснилось, мальчик собирался устроить «снегопад».
— Он маленький, чего ты от него хочешь? — пожала плечами Лариса, когда Екатерина показала ей опустевшую упаковку. — Ну сколько стоит этот крем?
— Четыре тысячи двести рублей.
— Сколько?! За какую-то баночку крема? Ты не шутишь?
— Нисколько. Но проблема ведь даже не в деньгах. Объясни, пожалуйста, что он вообще делал в нашей спальне?
— Димочка, зачем ты туда заходил? — равнодушно поинтересовалась Лариса, даже не изменившись в лице.
— Я Марсика искал.
— Ну вот, слышишь? Ребёнок просто хотел найти кота.
Екатерина внимательно посмотрела на золовку и впервые подумала, что даже обещанный месяц рядом с этой семьёй может показаться бесконечностью.