Через несколько минут все четверо детей и взрослых покинули квартиру вместе с Виктором.
После их отъезда повсюду оставались мелкие следы почти двухмесячного проживания: пластмассовая машинка под кухонным столом, детская чашка у мойки, одинокий носок в ванной. Екатерина молча собрала оставшиеся вещи в пакет и поставила возле входной двери. Затем заметила пустую корзинку Марса и медленно опустилась прямо на пол рядом с ней.
Звонки на телефон посыпались практически сразу.
Первой дозвонилась свекровь.
— Екатерина, что ты там натворила?! Витя звонит, Лариса вся в слезах! Ты действительно выставила детей за дверь среди ночи?
— Да.
— И всё это из-за кота?!
Екатерина молча завершила разговор.
Следом позвонил свёкор. Потом двоюродная сестра Виктора, с которой Екатерина всегда прекрасно ладила. Затем объявилась тётя. Сообщения продолжали поступать одно за другим. Почти каждому родственнику уже успели пересказать одну и ту же историю: «Екатерина среди ночи выгнала троих детей на улицу из-за кота».
Поначалу она ещё пыталась что-то объяснить. Одной из родственниц подробно написала, как Артём оставил Марса на балконе, сколько раз она запрещала детям трогать животное и как Лариса после случившегося отказалась признать даже малейшую ответственность.
Ответ состоял всего из нескольких слов:
«Он ещё ребёнок. А ты уже взрослая женщина».
После этого Екатерина решила больше никому ничего не доказывать.
Утром квартира напоминала место, откуда только что съехал целый детский лагерь. На ковре в гостиной остались следы от ножек раскладушек, под диваном обнаружился фломастер без колпачка, а на подоконнике так и стояла забытая чашка Ларисы. Екатерина собрала остальные чужие мелочи во второй пакет и поставила его рядом с первым. Затем по старой привычке взяла корм и насыпала немного в миску Марса. Лишь спустя мгновение осознала, что делает. Пришлось ссыпать корм обратно в упаковку.
На работу в тот день Екатерина не вышла. Она позвонила руководительнице и коротко сообщила, что в семье произошло несчастье. Начальница проявила понимание и не стала задавать вопросов. Почти весь день Екатерина провела в квартире, заранее отключив телефонные уведомления. К вечеру накопилось более тридцати пропущенных звонков и сообщений. Лишь два обращения не содержали упрёков. Одна подруга написала: «Я не знаю всех обстоятельств, но, если тебе нужно куда-то уехать, можешь пожить у меня». А коллега Виктора просто поинтересовался, не требуется ли ей какая-нибудь помощь.
Сам Виктор ограничился коротким сообщением: «Мы остановились у родителей. Дети совершенно потрясены. Надеюсь, теперь ты счастлива».
Екатерина долго смотрела на экран, потом написала ответ и удалила его. Ей хотелось напомнить о Марсе, о страшных часах в клинике, о том, как она держала переноску на коленях, пока её кот ещё был жив. Хотелось спросить мужа, почему во всей этой истории только детские переживания считались важными, а её чувства можно было игнорировать два месяца подряд. Но в итоге она так ничего и не отправила.
На следующий день Виктор написал снова. На этот раз он интересовался, не забыли ли они дома детскую кофту. Екатерина лаконично ответила: «Забыли». Выставила пакет за дверь, сообщила, что вещи можно забрать вечером, и специально отправилась за покупками именно к предполагаемому времени его приезда. Встречаться с мужем ей пока совершенно не хотелось.
В ту ночь Виктор домой не вернулся. На следующую тоже. Сестру вместе с детьми он отвёз к их родителям, но места там оказалось слишком мало. Спустя три дня Лариса арендовала небольшую квартиру в отдалённом районе. Деньги на первый месяц проживания ей предоставили родители и Виктор.
Об этом Екатерина узнала от общей знакомой, а вовсе не от мужа.
Первую неделю после случившегося супруги практически не поддерживали связь. Виктор лишь однажды прислал сообщение: «Когда успокоишься, тогда и поговорим».
Екатерина перечитывала эти слова, совершенно не понимая, что конкретно от неё требуется. Перестать горевать? Сделать вид, будто ничего не произошло? Марса уже нельзя было вернуть. Его любимую лежанку она убрала в кладовку только на третий день. Каждый раз, проходя мимо балконной двери, она машинально ждала, что кот, как раньше, приподнимет голову и посмотрит на неё.
Примерно через неделю, около семи вечера, Виктор появился на пороге. Он пришёл не с цветами, не с продуктами и уж точно не ради примирения. В руках у него была вместительная спортивная сумка.
— Я пришёл забрать свои вещи, — сообщил он.
— Проходи.
Он сложил одежду, документы, зарядные устройства и несколько книг. Екатерина всё это время находилась на кухне и совершенно ему не мешала.
Минут через сорок Виктор вынес сумку в прихожую.
— Я собираюсь подать заявление на развод.
— Ясно.
— И тебе даже нечего сказать?
— А что именно ты хочешь от меня услышать?
— Не знаю. Хоть какие-нибудь слова. Всё-таки девять лет вместе прожили.