Август на Хвойной улице был пропитан ароматом прогретых солнцем ягод смородины и свежеструганной древесины. Вера Кузьминична вышла на веранду, держа в руках широкое блюдо с горячей варёной кукурузой, и аккуратно поставила его посреди стола. Сорок два года она трудилась на стекольном заводе, расписывая новогодние игрушки, и за это время привыкла к безупречной точности. Даже теперь её руки автоматически размещали всё ровно и симметрично, словно готовили праздничную витрину.
— Ну что вы там копаетесь? Садитесь, пока горячее, — позвала хозяйка. — Олег, оставь уже эту печь в покое! Никуда она от тебя не денется.
— Ещё как денется, — усмехнулся сын, вытирая испачканные руки о рабочий фартук. — Я дымоход переделываю. У тебя тяга совсем никуда не годится. Дыма столько, будто целую баню растопили.
— Пускай себе дымит. Я за столько лет привыкла.
Олег зарабатывал на жизнь печным делом. Он строил камины, выкладывал настоящие русские печи по всей области, а сделанные им кирпичные дымоходы украшали даже два сельских храма. Усевшись за стол, мужчина взял початок кукурузы и так обильно посыпал его солью, что белые крупинки рассыпались по скатерти.
— Мам, к зиме я тебе хорошую печку поставлю. Настоящую, с тёплой лежанкой.
— Мне бы сначала с крышей разобраться, — улыбнулась Вера Кузьминична.
В этот момент на ступеньках появилась Светлана. В обеих руках она несла по банке мёда. Дочь занималась пчеловодством: содержала сорок ульев, перевозила пасеку к цветущим гречишным полям и липовым рощам. О семи разновидностях пчёл она могла рассказать больше, чем некоторые люди знали о собственных родственниках.
— Мамочка, это тебе. В одной банке донниковый мёд, во второй — лесной.
— Благодарю, Светочка. Отнеси, пожалуйста, в кладовую.
— А брату ничего не полагается? — с усмешкой поинтересовался Олег.
— Братику в прошлый приезд достались три банки. Куда ты их подевал?
— Слопал.
— Ну вот теперь своими кирпичами и закусывай.
За столом раздался дружный смех. Алла, Олегова жена, наполняла стаканы ягодным морсом. Кирилл, муж Светланы, пытался настроить старенький радиоприёмник, который с трудом ловил единственную радиостанцию, да и ту сквозь непрерывное шипение.
Вера Кузьминична сидела во главе стола, смотрела на родных и думала: пожалуй, именно ради таких мгновений человек и живёт. Ради большого деревянного стола, за которым собираются самые близкие люди.
— Господи, до чего же хорошо, — произнесла она, не удержавшись. — Вот оно, счастье. Дожила.
— Да ты ещё каждого из нас переживёшь, — пошутил Кирилл.
— Не каркай, милый.
По ту сторону сетчатого забора показалась соседка Римма Аркадьевна. Рослая, грузная женщина в соломенной шляпе, украшенной широкой лентой, неспешно прогуливалась по собственному участку.
Двадцать лет она работала организатором развлечений на речных теплоходах, и за долгие годы её голос приобрёл такую мощь, что без труда разносился на несколько соседних участков.
— Верочка! — прокричала она через ограду. — Что, вся семья сегодня собралась?
— Вся, Римма Аркадьевна! Присоединяйтесь к нам!
— Ой, нет, не стану вам мешать. Просто любуюсь. Когда такие дети рядом — настоящее богатство!
— Богатство, — повторила Вера Кузьминична.
И почему-то именно эти слова неприятно кольнули её в сердце.
Как выяснилось позднее, соседка словно предчувствовала беду.
А началась неприятная история с сущего пустяка — обычной бочки для дождевой воды.
— Поставим здесь, вдоль южной стены, — предложил Олег, вышагивая по земле и прикидывая расстояние. — Солнце светит почти до самого вечера. Вода будет отлично прогреваться.
— Здесь бочку ставить нельзя, — немедленно возразила Светлана. — Я собиралась разместить на этом месте ульи. Мне необходимо, чтобы летки смотрели на юг.
— Какие ещё ульи? Здесь у мамы яблони растут!
— Значит, подрежем немного ветки.
— Ты собираешься обрезать деревья, которые отец собственноручно посадил?
— Я прекрасно помню, кто их сажал! — голос Светланы предательски дрогнул. — И, между прочим, каждое лето я здесь с лопатой вкалываю, пока ты чужим людям печки строишь!
— Потому что я работаю и деньги зарабатываю! А крышу здесь кто перекрывал? Кто скважину бурил? Не ты случайно?
— Зато рассаду кто привозит? А септик… — она на секунду запнулась. — Между прочим, колодец Кирилл вычищал!
Вера Кузьминична стояла неподалёку, прижимая к себе ведро собранной малины.
Она с ужасом наблюдала, как её дети постепенно превращаются в противников, готовых оборонять собственные позиции до последнего.
— Ребятки, — негромко окликнула она. — Что с вами происходит?
Но дети будто оглохли.
— Давай начистоту, — Олег скрестил руки на груди. — Ты уже решила, что вся дача после матери достанется тебе?
— Ничего подобного я не решала!
— Конечно, решила. По глазам вижу: словно ты уже весь участок своими колышками размечала!
— А ты смотришь на меня так, будто готов прямо сейчас вышвырнуть за ворота!