На щеках появились знакомые ямочки.
Соня вдруг поняла, что уже давно перестала замечать их обаяние.
— Дим, нам нужно поговорить.
— Ну что на этот раз? — недовольно отозвался он.
— Не начинай с «опять». Я просто хочу спокойно поговорить.
Муж с явной неохотой отложил смартфон и сел на кровати. По его выражению можно было подумать, будто жена отвлекла его от решения вопроса государственной важности.
— Твоя мать только что объяснила мне, что я обязана обеспечивать всю нашу семью. Причём именно обязана, понимаешь?
Дмитрий безразлично повёл плечами.
— Ну а что такого? Ты ведь работаешь…
— Дима, послушай внимательно. — Соня смотрела ему прямо в глаза. Ни истерики, ни слёз, ни повышенного тона. — Когда человеку говорят, что он что-то обязан делать, обычно у этого есть основание. Закон, подписанное соглашение, договор. У тебя имеется документ, который обязывает меня содержать всех?
Он недоумённо сдвинул брови.
— Сонь, какой ещё документ? Ты вообще о чём говоришь?
— Я совершенно серьёзно. — Она слегка наклонила голову. — Раз я обязана, предъяви соответствующую бумагу. Желательно официальную, с печатью. Покажешь — подпишу.
Дмитрий растерянно открыл рот, но не произнёс ни слова. Потом закрыл его и снова попытался заговорить.
— Ты что, надо мной смеёшься?
— Нет. Хочу разобраться, на каких условиях от меня требуют деньги.
Муж вскочил так резко, будто под ним неожиданно нагрелась кровать.
— Мама правильно говорит! С тобой совершенно невозможно нормально общаться! Стоит только попросить о чём-нибудь…
— Меня никто не просил, — остановила его Соня. — Последние полгода от тебя вообще не было никаких просьб. Ты просто сидишь без работы, Дима. И это не обвинение, а факт.
— Я работу ищу!
— Уже полгода.
В дверном проёме тут же возникла Лариса Петровна.
Разумеется, она всё это время находилась поблизости и внимательно слушала разговор. Теперь свекровь решила вмешаться, изображая доброжелательную посредницу, хотя её появление могло лишь усилить напряжение.
— Сонечка, зачем ты так мучаешь Димочку? Посмотри, как он переживает!
— Вижу, — коротко ответила Соня.
— Он старается, варианты рассматривает, ищет подходящее место…
— Лариса Петровна, — спокойно произнесла невестка.
Во взгляде Сони было что-то непривычное, и свекровь неожиданно умолкла.
— Вы сейчас утверждали, что я обязана содержать всю семью. Правильно понимаю, что вас это тоже касается?
Лариса Петровна даже закашлялась от неожиданности.
— Что ты сказала?!
— Я просто уточняю. Когда вы говорите «вся семья», вы ведь включаете и себя? Вы довольно часто обедаете и ужинаете у нас. Готовлю я, за продуктами тоже хожу на собственные деньги. — Соня произносила каждое слово отчётливо, словно зачитывала официальный отчёт. — Мне хотелось бы разобраться, сколько именно человек я должна обеспечивать.
Щёки свекрови покрылись красными пятнами.
— Да как у тебя язык поворачивается?!
— Мам, успокойся, — неожиданно вмешался Дмитрий.
Обращался он именно к матери, не к жене. Кажется, даже ему стало ясно, что разговор принимает опасное направление.
— Мам, подожди немного…
— Димочка, ты слышал?! Ты слышал, как она со мной разговаривает?! Это настоящее оскорбление!
— Я всего лишь прошу разъяснений, — поправила Соня.
Она подошла к стулу и взяла сумочку, которую после возвращения с работы так и не успела убрать. Затем надела куртку.
— Ты куда собралась? — озадаченно спросил муж.
— Прогуляюсь. Мне необходимо кое-что обдумать.
Соня вышла из квартиры и аккуратно прикрыла дверь.
Она не стала хлопать ею напоказ. Такой жест был бы слишком очевидным и привычным.
За долгие годы Соня усвоила одну важную вещь: людей, привыкших управлять окружающими с помощью давления и скандалов, сильнее всего пугает не ответная ярость.
Их тревожит спокойствие.
Особенно такое холодное и прозрачное, словно поверхность стекла.
Снаружи пахло дождём, сырой листвой и той особенной горечью, которая появляется в воздухе с наступлением осени. Соня медленно шла по тротуару, позволяя мыслям свободно сменять друг друга.
Шесть месяцев — огромный срок.
Бесконечное «я ищу работу» перестало что-либо объяснять.
А требование исполнять обязанности из уст людей, которые сами не собираются брать на себя ответственность, выглядело откровенно нелепо.
И ещё она думала об одной мысли, которая уже несколько недель осторожно пробивалась в сознании, словно маленький зелёный росток сквозь потрескавшийся асфальт.
Она больше не хочет так жить.
Соня пока не представляла, каким образом изменит свою жизнь. Не знала, когда решится на конкретные действия.
Однако перемены уже начались.
Прямо сейчас, пока она шла под хмурым сентябрьским небом, чувствуя, как внутри вместо привычной пустоты рождается нечто новое.
Что-то собиралось воедино.
Набирало силу.
На соседней улице располагалось маленькое уютное кафе. Иногда Соня заходила сюда пообедать, поскольку от больницы было совсем недалеко.