Подтверждение пришло на электронную почту, а в приложении появилась дата, до которой бронь можно было отменить без штрафа.
Свекровь вечером позвонила лично. Поблагодарила за то, что я всё нашла и оформила, и сказала, что свою долю отдаст наличными, когда увидимся.
Оксана не перевела ни рубля.
Через неделю я осторожно напомнила.
Она ответила, что поездка ещё нескоро и торопиться абсолютно некуда.
Я не стала давить.
Не хотелось выглядеть мелочной женщиной, которая считает каждую копейку в семье мужа.
А потом меня постепенно начали исключать из поездки, которую оплатила я
Первый тревожный разговор возник из-за машин.
Как-то за ужином Павел между делом сказал, что, вероятнее всего, поедет вместе с Оксаной и её мужем.
Я как раз ставила на стол чай и сначала даже не поняла.
— А я тогда с кем?
Он почему-то ответил не сразу.
— Там ближе к делу решим.
— Что именно решим?
— Ну кто с кем поедет. Может, мама поедет с тобой.
Я села напротив него.
— Паш, у нас вообще-то одна машина на двоих. Если ты уезжаешь с Оксаной, каким образом должна ехать я?
Он пожал плечами:
— До поездки ещё месяц. Разберёмся.
Тогда я решила, что это обычная семейная неорганизованность.
Через несколько дней позвонила свекровь.
Она хотела забрать пустые стеклянные банки, которые оставляла у нас после домашнего варенья.
Пока я складывала их в пакет, она вдруг спросила:
— Ирочка, ты ведь не обидишься?
Я остановилась.
— А на что я должна обидеться?
Свекровь замялась и принялась поправлять ручки пакета.
— Я думала, Паша тебе уже рассказал.
— Что именно?
Она несколько секунд молчала.
— Оксана хочет, чтобы мы в этот раз поехали своим кругом. Ну, дети… я…
Договорить она не смогла.
Мне уже всё стало понятно.
— То есть без меня?
Свекровь отвела взгляд.
— Вы уж сами между собой поговорите. Я не хочу вмешиваться.
После этого она взяла пакет и ушла.
Вечером я спросила Павла напрямую.
Сначала он уверял, что Оксана просто что-то сказала вскользь и никто ничего серьёзного не решал.
Через несколько минут выяснилось, что тему моего отсутствия обсуждают уже не первый день.
— Она считает, что мама изначально хотела отдохнуть именно с детьми, — объяснял Павел. — Со мной и Оксаной.
— Хорошо. А муж Оксаны в эту концепцию каким образом вписывается?
— Ну он же муж Оксаны.
Я посмотрела на него.
— А я тогда кто?
Павел поморщился, будто я намеренно заставляла его отвечать на неудобные вопросы.
— Ир, не раздувай трагедию. Никто тебя из семьи не выгоняет.
— Из семейной поездки почему-то выгоняют.
— Ничего ещё окончательно не решили.
Уже на следующий день стало ясно, что решили абсолютно всё.
После одного разговора ситуация наконец стала предельно понятной
Оксана сама позвонила вечером.
Разговаривала она спокойно, почти дружелюбно, будто собиралась обсудить какую-то бытовую мелочь.
— Ир, только давай без эмоций. Мама очень хочет побыть именно со своими детьми. Ты же понимаешь? Мы решили, что в этот раз поездка будет именно семейной.
Я стояла возле кухонного стола и смотрела на открытую пачку макарон, которую собиралась убрать в шкаф.
— То есть я правильно понимаю: я не еду?
На другом конце линии возникла короткая пауза.
— Ну… да. Наверное, так всем будет проще.
— Всем — это кому?
На мой вопрос она не ответила.
— Только не воспринимай это как что-то личное.
Я посмотрела на Павла.
Он сидел за столом, телефон лежал рядом с тарелкой, а сам он делал вид, будто невероятно внимательно читает что-то на экране.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда что делаем с домом?
Оксана ответила мгновенно:
— Ты не едешь, там только свои, а деньги за бронь переведёшь. Потом мы с тобой рассчитаемся.
Несколько секунд я молчала.
Мне даже пришлось переспросить:
— Подожди. Какие именно деньги я должна перевести?
— Ну за дом, Ир. Бронь же уже оформлена. Мы потом всё отдадим.
— Когда именно?
— Ближе к отпуску.
— Три недели назад ты говорила: «после зарплаты».
Оксана раздражённо выдохнула.
— Ну вот опять начинается. Ты же знаешь, сколько у нас сейчас расходов. Какая тебе разница, когда мы вернём деньги? Ты ведь всё равно уже заплатила.
Именно эта фраза оказалась самой неприятной.
Не оскорбление.
Не повышенный голос.
Не грубость.
А совершенно спокойная уверенность в том, что мои деньги теперь по умолчанию являются частью их семейного плана.
— То есть когда решается, кто считается вашей семьёй в поездке, я туда не вхожу. Но когда нужно оплатить жильё, я внезапно снова родственница?
— Не переворачивай всё. Ты жена Паши. Просто мы хотим отдохнуть своим составом.
— Причём на мои деньги.
— Не на твои! Я сказала, что мы всё вернём.
В этот момент Павел наконец оторвался от телефона.
— Оксан, может, вы действительно сначала переведёте деньги?
Сестра мгновенно переключилась на него.
— Паша, ты тоже туда же? Мы теперь что, чужие друг другу?
Я неожиданно рассмеялась.