— Твои деньги? — голос Светланы стал непривычно тихим. — А то, что я работаю на полторы ставки, это теперь не считается? Что уже третий год ношу одну зимнюю куртку, пока ты регулярно меняешь смартфоны, тоже не считается? Мы договаривались вместе. Мы оба откладывали. Это были общие накопления.
— Ой, да что ты там могла отложить! — махнула рукой Нина Сергеевна. — Свои библиотечные копейки? Не смеши меня. В нормальной семье главный добытчик — мужчина. И мужчина решил, что сейчас не время устраивать гулянки. Нормальная разумная жена просто промолчала бы, поддержала мужа и похвалила его за хозяйственность. А ты устроила такой скандал, будто торговка на рынке. Стыдно, Светочка. Очень стыдно быть настолько меркантильной. Вот я в твоём возрасте и мужу бельё стирала руками, и слова поперёк не говорила, когда он часть зарплаты относил на сберкнижку.
Андрей сразу оживился.
Поддержка матери действовала на него как допинг. Он закивал с таким выражением, словно только что услышал нечто чрезвычайно мудрое.
— Именно! Мама жизнь прожила и понимает, как нужно распоряжаться капиталом. А ты только постоянно тянешь из меня деньги. То тебе новая обувь, то детям одежда, то отпуск, то ещё что-нибудь. Я устал чувствовать себя банкоматом! Я тоже хочу видеть результат своей работы. Хочу, чтобы деньги приносили деньги!
Светлана долго смотрела на них обоих.
Сейчас мать и сын казались поразительно похожими.
Одинаково поджатые губы. Одинаковое выражение превосходства. Одинаковая уверенность, что именно они знают, как правильно жить.
Нина Сергеевна была явно довольна тем, что снова вернула полный контроль над сыном и его финансами. Андрей же искренне наслаждался ощущением, что наконец совершил какой-то «мужской поступок», хотя на самом деле просто передал семейные деньги матери.
В комнате становилось тяжело дышать.
Запах кофе смешался с пылью от чемодана и сладкими духами свекрови. От этой смеси Светлану начало мутить.
И вдруг она совершенно ясно поняла, что разговаривать дальше бессмысленно.
Никакие доводы, документы или логика здесь не сработают.
Мать и сын уже построили собственную реальность, где гараж, оформленный на Нину Сергеевну, почему-то ценнее здоровья детей, а тайно забрать деньги из семейного бюджета означало проявить «финансовую зрелость».
— То есть всё-таки гараж, — медленно сказала Светлана. — Оформленный на вашу маму. Ради безопасности. Андрей, а если нам через неделю срочно понадобятся деньги? На лечение? На какие-нибудь непредвиденные расходы? На ремонт? Что тогда?
— Ну попросим у мамы, — недовольно пробормотал Андрей, снова отводя взгляд. — Если деньги действительно будут нужны, она же не откажет. Но не ради очередной твоей прихоти.
— Попросим? — Светлана невесело усмехнулась. — То есть мы должны будем просить обратно собственные деньги? И ещё доказывать твоей маме, что потребность достаточно серьёзная? Ты вообще осознаёшь, что только что добровольно передал ей контроль над нашей жизнью?
— Не нужно всё так преувеличивать! — фыркнула Нина Сергеевна и поднялась из кресла.
Она тщательно поправила жакет, словно собиралась завершить деловую встречу.
— Никто не собирается контролировать вашу жизнь. Просто теперь наконец появится финансовая дисциплина. И да, будет контроль. Достаточно строгий, раз ты сама не способна разумно обращаться с деньгами. Лучше бы поблагодарила меня, что я согласилась взять на себя такую ответственность и проследить за вашими расходами.
Нина Сергеевна прошла мимо Светланы, даже не удостоив её взглядом.
Андрей двинулся следом, почти автоматически, словно мать действительно держала его на невидимом поводке.
Светлана осталась посреди спальни рядом с чемоданом, набитым одеждой для путешествия, которого теперь не будет.
— Значит, здоровье собственных сыновей для тебя теперь просто «потребление»? — спросила она вслед мужу. — А бесконечные ролики про богатство и успешный успех, которые ты смотришь лёжа на диване, — это, наверное, инвестиции?
Светлана вышла за ними в коридор.
Она больше не собиралась молча принимать происходящее.
Слёз не было.
Вместо них внутри постепенно разгоралось ровное и очень холодное пламя.
Она помнила каждую дополнительную смену в библиотеке. Помнила, как зашивала детям порванные вещи, откладывая покупку новых. Помнила дешёвые макароны, которыми они ужинали несколько месяцев подряд, чтобы оставить как можно больше денег на долгожданный отдых.
Андрей резко развернулся и едва не задел плечом вешалку.
Лицо его исказилось.
Слова жены задевали то самое раздутого размера самолюбие, которое мать годами старательно укрепляла.
— Всё, хватит! — закричал он так сильно, что на шее проступила вздувшаяся синяя жилка. — Перестань постоянно делать из себя несчастную жертву! Ты сейчас ведёшь себя как настоящая содержанка, которой внезапно перестали давать деньги. Я вкладываю средства в наше будущее! Гараж — актив! Настоящее имущество! Стены! Недвижимость! А море что? Вода да песок. Съездили, обгорели на солнце и вернулись. Всё. Деньги исчезли. Никакой ликвидности!