К завершению второй недели под ногами уже похрустывали крошки, на полу появились засохшие белёсые разводы, а раковина оказалась до краёв заполнена грязной посудой. Полина спокойно сфотографировала всё это на телефон, не произнеся ни слова, после чего перестала трогать всё, что принадлежало не ей. Их с мужем спальню она при этом содержала практически в музейной чистоте.
— Полина, а почему у нас в квартире такой беспорядок? — однажды спросил Ярослав, войдя домой и удивлённо оглядываясь. — Ты сегодня не убиралась?
— Пойдём, — сказала она и распахнула дверь спальни. — Смотри. Здесь чисто? Ковёр чистый, полки вытерты, подоконник без пыли, всё лежит на своих местах. А теперь приглашаю тебя посмотреть оставшуюся часть экспозиции.
— Ну… да… там немного…
— А там находится авторская композиция твоей сестры, — закончила за него Полина. — Две недели я совершенно бесплатно работала вместо неё, исключительно по доброте душевной. А она пользовалась этой добротой, словно ковриком возле двери. Всё. Работа прекращена. Штат сокращён.
— Полина, ну не все умеют постоянно следить за порядком, — попытался оправдаться Ярослав. — Она молодая, у неё институт, учёба.
— Конечно, не всем дано, — согласилась жена. — Но практически каждому человеку доступен невероятно сложный навык: взять чашку и донести её до раковины. Для этого талант не нужен. Достаточно обычной моторики.
— Может, ты просто сама с ней поговоришь?
— Нет, — без раздражения ответила Полина. — Я замуж вышла за тебя, а не за всю твою семью. Это твоя сестра и твоя мать. Ты с ними и разбирайся. Даю срок до пятницы. Если в пятницу всё останется в таком же виде — я действительно умываю руки. И речь сейчас далеко не о посуде.
Ярослав несколько секунд молча смотрел на неё, потом перевёл взгляд на коридор и кресло, заваленное сестриными колготками. Наконец смысл её слов до него дошёл.
Он взял ведро.
И сделал, пожалуй, самое неправильное, что только мог сделать в этой ситуации: самостоятельно вымыл полы, оттёр липкий стол, перемыл посуду и аккуратно разложил вещи Алисы по полкам. Вместо того чтобы просто поговорить с сестрой и объяснить ей несколько очевидных вещей.
Алиса вышла из своей комнаты, заметила брата с тряпкой в руках, ничего у него не спросила и вернулась обратно.
Уже через минуту из-за двери раздался её негромкий голос:
— Мам, ты представляешь, она вообще ничего по дому не делает. Ярослав сам за неё полы моет…
Тамара Сергеевна появилась уже на следующий день около обеда. Она уверенно прошла в комнату, села в кресло и положила сумку себе на колени так торжественно, словно судья собирался открывать заседание.
— У тебя вообще совесть есть? — начала она прямо с порога, и голос почти сразу перешёл на повышенный тон. — Мой сын целыми днями работает, приходит домой совершенно уставший и ещё вынужден брать тряпку! А ты что делаешь? Барыня нашлась! Тебя в готовый дом привели, всё вокруг имеется, а ты даже пальцем пошевелить не хочешь!
— Я бы предложила вам присесть, но лучшее место вы уже заняли, — спокойно сказала Полина. — Давайте всё-таки начнём с фактов. Кто вам рассказал эту замечательную историю?
— Не имеет значения кто! Мне и самой всё прекрасно видно! Я не слепая!
— Глаза у вас действительно имеются. А фотографии? — Полина достала телефон. — Потому что у меня фотографии есть. Вот раковина в среду. А вот пол в четверг. А здесь кресло, на котором почти две недели проживало чужое бельё. Внизу указаны дата и время. Если хотите, могу приблизить.
— Ты не можешь просто убрать за девочкой?! — почти выкрикнула Тамара Сергеевна. — Тебе трудно?! Ты вообще представляешь, насколько она устаёт?!
— Представляю, — ответила Полина. — Причём устаёт она весьма избирательно. После восьми вечера у неё вполне хватает сил и на встречи с подружками, и на подробные телефонные доклады вам. Так что физические силы присутствуют. Отсутствует желание. А это, знаете ли, совсем разные диагнозы.
— Вот же наглая! — свекровь резко подалась вперёд. — Я вообще-то плачу вам деньги! По десять тысяч каждый месяц! Из собственного кармана!
— Вы оплачиваете проживание на определённом количестве квадратных метров, — спокойно ответила Полина, не отводя глаз. — Эти квадратные метры Алиса получила. Услуги прислуги в стоимость не входят. Это примерно как купить билет на поезд, а потом потребовать, чтобы проводник ещё и ноги вам помыл.
— Ты смеешь меня оскорблять в моём…
— В доме, который оплачивает ваш сын, — мягко закончила за неё Полина. — А вы приходите сюда без приглашения, самостоятельно принимаете решения, ставите всех перед фактом и уходите, даже не выслушав ответ. Да, двадцать минут пешком до института действительно удобно. Только чужая жизнь — это не домашние тапочки. Её нельзя примерить, решить, что удобно, и оставить себе.
В дверном проёме всё это время стояла Алиса и изо всех сил пыталась скрыть улыбку. Получалось у неё откровенно плохо.
— Собирай свои вещи, — неожиданно прозвучал голос из прихожей.