— Ты можешь в следующий раз сразу мыть за собой посуду? — Екатерина говорила спокойно. — Посмотри, что в раковине творится.
— А, это я вчера ела, — Ксения пожала плечами. — Забыла помыть.
— Тогда помой сейчас, — Екатерина поставила свою чашку в раковину.
— Потом, — Ксения отмахнулась.
— Не потом. Сейчас, — Екатерина шагнула ближе. — Ты взрослый человек. За собой можно убрать.
— Ой, отстань уже, — Ксения скривилась. — Вечно ты со своими требованиями. Мне больше делать нечего, да?
— Я прошу элементарное, — Екатерина повысила голос. — Помыть свою посуду. Это не подвиг.
— Да пошла ты, — бросила Ксения и повернулась к выходу.
— Стой, — Екатерина догнала её и схватила за локоть. — Повтори, что ты сказала.
— Пошла ты, — Ксения выдернула руку. — Достала уже своими придирками. Думаешь, квартира твоя — значит, можешь всеми командовать? Папа тебя бросит, и останешься одна со своими тарелками.
Екатерина замерла. Она смотрела на падчерицу, на её наглое лицо, на кривую ухмылку. И в этот момент внутри что-то оборвалось. Ровно и окончательно. Как перетянутая струна.
— Собирай вещи, — тихо сказала Екатерина.
— Что? — Ксения перестала ухмыляться.
— Собирай вещи и уходи, — Екатерина указала в сторону её комнаты. — Сейчас.
— Ты с ума сошла? — Ксения попятилась. — Ты серьёзно?
— Более чем, — Екатерина сложила руки на груди. — У тебя десять минут.
— Да ты совсем обнаглела? — Ксения перешла на крик. — Папа тебе за это устроит!
— Десять минут, — повторила Екатерина. — Иначе я сама вынесу твои вещи за дверь.
Ксения несколько секунд стояла на месте, потом рванула в комнату. Оттуда тут же послышались хлопки дверец шкафа, шорох пакетов, удары сумок. Екатерина стояла в коридоре и слушала. Руки дрожали, сердце билось быстро. Но внутри было неожиданно спокойно — она знала, что поступает правильно.
Через пятнадцать минут Ксения вышла с двумя сумками. Куртка была накинута на плечи. Лицо красное, глаза злые.
— Папа это так не оставит. Ты ещё пожалеешь, — бросила она у двери.
— Нет, — спокойно ответила Екатерина. — Не пожалею.
Дверь громко хлопнула. Екатерина прислонилась к стене и закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. В квартире стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как на кухне капает кран.
Степан проснулся примерно через час. Вышел на кухню сонный, с растрёпанными волосами.
— А где Ксения? — спросил он, оглядываясь.
— Ушла, — Екатерина наливала воду в стакан.
— Куда ушла?
— Из квартиры, — она посмотрела на мужа. — Я её выгнала.
Степан застыл с открытым ртом. Потом моргнул.
— Ты что сделала?
— Выставила её за дверь, — Екатерина поставила стакан на стол. — Она перешла все границы. Хватит.
— Катя, ты о чём вообще? — Степан подошёл ближе. — Что значит перешла? Что произошло?
Екатерина пересказала утренний разговор. С каждой фразой лицо Степана становилось всё мрачнее.
— И из-за этого ты её выгнала? — он покачал головой. — Из-за посуды?
— Не из-за посуды, — Екатерина выпрямилась. — Из-за хамства. Из-за того, что она послала меня в моей же квартире.
— Ну сорвалась девочка, — Степан раздражённо махнул рукой. — С кем не бывает? Надо было спокойно поговорить.
— Я месяц спокойно разговаривала, — голос Екатерины стал твёрдым. — Ничего не изменилось. Становилось только хуже.
— Катя, она ребёнок! — Степан повысил голос. — Ей тяжело. Мать выгнала, теперь ты. Куда ей идти?
— К матери. К подругам. Куда угодно, — Екатерина не отвела взгляда. — Но не сюда. Я не буду терпеть неуважение в собственном доме.
Степан схватил телефон со стола и набрал номер. Отошёл к окну, говорил тихо, но Екатерина всё равно слышала отдельные фразы.
— Мам, приезжай… Срочно… Катя Ксению выгнала… Я не знаю, что делать…
Екатерина села за стол. Она поняла: сейчас приедет Марина Владимировна, начнутся обвинения, давление, крики. Но отступать Екатерина уже не собиралась. Решение было принято.
Марина Владимировна приехала минут через сорок. Влетела в квартиру, как буря, даже не поздоровалась. Сразу прошла на кухню, где Екатерина сидела с книгой.
— Это правда? — свекровь упёрла руки в бока. — Ты выгнала мою внучку?
— Правда, — Екатерина не сразу подняла глаза от книги.
— Да как ты посмела? — Марина Владимировна шагнула ближе. — Девочка осталась на улице!
— Девочке восемнадцать, — Екатерина закрыла книгу. — Она достаточно взрослая, чтобы найти, где переночевать.
— Ты жестокая, — свекровь ткнула в неё пальцем. — Бессердечная. Как можно так поступить с ребёнком?
— Ксения не ребёнок, — Екатерина поднялась. — Она совершеннолетняя девушка, которая хамит в чужом доме.
— В чужом? — Марина Владимировна фыркнула. — Степан здесь живёт, значит, его дочь тоже имеет право здесь находиться.
— Нет, — жёстко сказала Екатерина. — Не имеет. Эта квартира моя. Куплена до брака. И я решаю, кто в ней живёт.
Степан вошёл на кухню. Лицо у него было красное, взгляд беспокойный.
— Катя, давай поговорим спокойно, — он попытался взять её за руку, но Екатерина отстранилась.