Андрей сразу оживился.
— Конечно. Всё сделаем нормально.
Тем же вечером я сняла объявление о продаже.
Сайт предложил выбрать причину, и среди вариантов было «Передумал продавать». Я нажала на него и неожиданно поморщилась из-за мужского окончания.
В начале июня Надя прислала сообщение: крестины назначены на последнюю субботу месяца. Сначала церковь недалеко от их дома, потом небольшой семейный праздник в кафе.
Следом пришло ещё одно сообщение:
«Лер, можно я машину чуть раньше возьму? Хочу привыкнуть. Я три года почти не ездила. А основной ключ уже на крестинах подаришь при всех. Красиво получится».
Мне почему-то очень понравились её слова: «красиво получится».
Я и сама уже всё продумала.
В ювелирном магазине купила тёмно-синюю бархатную коробочку, обычно такие используют для часов. Хотела положить туда ключ, перевязанный лентой.
Наверное, со стороны это выглядело немного глупо.
Но мне хотелось хотя бы один раз сделать что-нибудь такое, чтобы вся семья заметила. Хотелось войти в этот круг не сбоку, не как жена Андрея, которую терпят за общим столом, а по-настоящему.
Запасной ключ я передала Наде уже на следующий день возле магазина.
Она приехала на такси вместе со Славиком. Малыш лежал в автокресле — Надя заранее его купила, и я тогда ещё отметила про себя, какая она всё-таки предусмотрительная.
Моя страховка была без ограничений. Когда-то мы с Андреем оба пользовались «Солярисом», поэтому вписывать Надю отдельно не требовалось.
Свидетельство о регистрации я оставила в бардачке, а ПТС лежал у меня дома. До официального оформления.
Надя обошла машину кругом, задержалась возле заднего бампера и провела пальцем по царапине.
— А это что?
— Три года назад во дворе кто-то задел. Я вроде рассказывала.
— А-а. Ну ладно.
Она устроилась за рулём, подправила зеркало, а потом высунулась в открытое окно:
— Лер, слушай, можешь со Славиком часик посидеть? Мне надо в МФЦ заехать. С ним очередь выстоять — сама понимаешь.
Славик крепко спал, прижав к щекам маленькие кулачки.
— Конечно, посижу.
Этот «часик» в итоге растянулся на два с половиной часа.
Примерно через сорок минут малыш проснулся. Я носила его по магазину между рядами с одеждой, слегка покачивая на руках. Возле кассы стояла пожилая покупательница с пакетом и смотрела на меня с тем особым сочувствием, которого я ни у кого не просила.
Две студентки, которые каждый четверг приходили перебирать у меня джинсы, заглянули внутрь, постояли у двери и ушли.
Надя вернулась с пакетом из «Магнита» и бумажным стаканчиком кофе.
— Ой, там такая очередь была, просто кошмар, — сообщила она.
Через неделю она снова приехала со Славиком.
И снова попросила «буквально на часик».
Но в тот день я ждала большую поставку.
— Надь, сегодня правда не получится. Сейчас грузовая машина подъедет. Тут грузчик будет, мешки, пыль, коробки. Для ребёнка вообще не место.
Надя посмотрела на меня так, словно я только что неосторожно разбила её любимую чашку.
— Ну ты же крёстная, — произнесла она.
Не дожидаясь ответа, пристегнула переноску обратно.
— Ладно. Сама справлюсь.
Она села в мою машину и уехала, а я ещё какое-то время стояла на крыльце магазина.
Мне было неловко.
Так бывает, когда отказываешь человеку в какой-то мелочи, хотя собираешься вскоре подарить ему нечто гораздо большее.
Я решила, что Надя просто вымоталась. Всё-таки четыре месяца почти без нормального сна, младенец, постоянные заботы.
Я всегда старалась первым делом находить самое безобидное объяснение чужим поступкам.
Чаще всего оно оказывалось правильным.
Крестины прошли хорошо.
В церкви я держала Славика на руках. Он почти не плакал, только долго смотрел на пламя свечей и время от времени пускал слюнявые пузыри.
Крестик я тоже купила сама — маленький золотой, на тонком шёлковом шнурке. Ещё заказала красивую крыжму с вышивкой.
Когда батюшка спросил, как меня зовут, я ответила:
— Валерия.
И вдруг сама услышала, насколько сильно дрожит мой голос.
После церкви все отправились в кафе.
Собралось примерно двадцать человек: мы с Андреем, Любовь Ивановна, родители Юры, Надины подруги с мужьями, несколько знакомых Юры по работе.
Свекровь посадила меня возле Нади.
— Крёстная должна возле мамочки сидеть.
«Солярис» стоял на парковке прямо перед входом. Надя приехала на нём со Славиком, а мы с Андреем добирались на его машине.
Первый тост подняли за малыша.
Я сделала пару глотков шампанского.
После второго тоста, уже за родителей, достала из сумки синюю бархатную коробочку и положила возле Надиной тарелки.
— Это тебе от меня.
Надя даже не посмотрела.
— Ой, секунду, — сказала она и постучала вилкой по своему бокалу. — Так, внимание! Все на минутку!
Щёки у неё раскраснелись от вина и волнения. На ней было новое голубое платье. Славик мирно спал в коляске позади её стула.