— Да ты слишком глупенькая, чтобы меня переиграть, Надя! — заявил он, отсмеявшись. — Ну залезла ты в документы, ну всё прочитала. Дальше что? Чем ты мне навредишь? Целых три года ты меня кормила, одевала и содержала, а я тем временем откладывал настоящий капитал! Деньги все на мамином счету, и при разводе тебе оттуда ни рубля не достанется! Машину мы совершенно законно продали Геннадию за сто двадцать тысяч. Подписи стоят, регистрация оформлена! Максимум, чего добьёшься, — половины договорной стоимости. То есть шестидесяти тысяч рублей. Можешь считать это пособием на бедность!
Он с торжествующим видом посмотрел на родственников.
Ольга Семёновна удовлетворённо кивала, а Зоя довольно улыбалась, потирая ладони.
— И с твоей дачи мы прямо сейчас уберёмся, тоже мне потеря великая! — продолжал Леонид, всё сильнее входя во вкус. — Мама какое-то время у Зои поживёт. И даже не рассчитывай, что без твоих денег во вторник у нас сорвётся покупка квартиры! Геннадий в понедельник оформит потребительский кредит на четыреста пятьдесят тысяч под залог этого кроссовера. Деньги передаст мне, мы закроем сделку по «Речному», а спустя месяц после развода Гена вернёт автомобиль на моё имя! Вот так вопросы решают взрослые люди, дорогая моя реставраторша!
— Ну надо же, какой выдающийся шахматист! — восхищённо протянул Аркадий Борисович, проверяя установленный замок. — Настоящий Остап Бендер местного садового товарищества!
Леонид моментально сменил самодовольный тон на раздражённый крик:
— А вас, пенсионер, никто не приглашал высказываться! И ты, Надька, нечего на меня так смотреть! Нашлась музейная интеллигенция! Всю жизнь над старой посудой просидела, в настоящих делах ничего не понимаешь!
Муж гордо выпятил грудь, раздуваясь от ощущения собственного превосходства.
При этом он словно не осознавал всей нелепости происходящего: находился в доме жены, доедал купленную ею колбасу и с нескрываемой гордостью рассказывал о том, как три года изображал бедняка ради приобретения недвижимости на имя матери.
— Ольга Семёновна, снимайте мою кофту. Леонид, положи на стол ключи от городской квартиры и от дачи. После этого забирайте багаж и выходите за ворота, — ровно произнесла я. — На сборы даю десять минут. Аркадий Борисович как раз закончит менять замок.
— С огромным удовольствием! — воскликнула свекровь, стягивая с себя мою кофту. — Больше моей ноги в твоём жалком домишке не будет! Геннадий, бери чемоданы!
Спустя десять минут вся компания уже толпилась снаружи, возле соседского забора. Рядом сиял отполированными боками наш кроссовер, отражая редкие лучи ноябрьского солнца.
Аркадий Борисович стоял на крыльце, весело насвистывал и затягивал последний крепёжный винт.
Я вышла за калитку, поправила шарф и посмотрела вовсе не на Леонида. Меня интересовали Геннадий и Зоя.
Геннадий тем временем любовно протирал рукавом автомобильную фару.
— Геннадий, — обратилась я к мужу золовки. — Вообще-то Леонид сейчас сказал одну очень разумную вещь.
Тот перестал полировать фару и настороженно взглянул на меня.
— Что именно, Надежда Павловна?
— Всё довольно просто, — объяснила я, приближаясь. — Вы с Зоей люди деловые, деньги считать умеете. Согласно документам от третьего ноября ты официально приобрёл у Леонида японский четырёхлетний кроссовер рыночной стоимостью около полутора миллионов рублей всего за сто двадцать тысяч. Машина уже зарегистрирована на тебя, все необходимые бумаги оформлены. Но есть один момент. Я, как супруга продавца, не давала согласия на эту сделку, совершённую по цене в двенадцать с лишним раз ниже рыночной. Если появятся доказательства фиктивности продажи и нарушения моих имущественных прав, я могу обратиться в суд с требованием оспорить договор. При соответствующих основаниях суд вправе принять обеспечительные меры, включая запрет регистрационных действий. После экспертизы и судебных разбирательств положение вашего кроссовера окажется весьма неопределённым.
Геннадий несколько раз быстро моргнул. Зоя угрожающе шагнула ко мне.
— Не надо нас судами запугивать!
— Зоенька, да зачем мне судебная волокита? — миролюбиво ответила я. — Я вовсе не собираюсь воевать. Леонид уже подробно объяснил, что моя доля составляет всего шестьдесят тысяч рублей. Вот и предлагаю вам с Геннадием решить вопрос мирным путём.
Я сделала небольшую паузу.
— Сегодня в полдень на Центральной улице возле станции работает дежурный нотариус. Мы вместе туда отправляемся. Геннадий передаёт мне наличными шестьдесят тысяч рублей — половину указанной в вашем договоре суммы. А я у нотариуса оформляю письменное согласие на продажу автомобиля по заявленной цене и подтверждаю, что на данный момент не имею имущественных претензий к покупателю по этой сделке.
Я внимательно посмотрела Геннадию в глаза.
