Тяжелее всего было терпеть даже не претензии, а это холодное, почти демонстративное пренебрежение.
— Ты опять купила эту варёную колбасу, Валентина Сергеевна? — Кристина скривила лицо так, словно на тарелке лежало нечто совершенно несъедобное, и отодвинула от себя фарфоровое блюдо с аккуратно нарезанными бутербродами. — Это ведь есть невозможно. Мне кажется, мяса там вообще никогда не было. Одни заменители и добавки.
Валентина Сергеевна неподвижно застыла возле кухонной раковины. В руке у неё была мокрая губка, покрытая густой пеной. Ответила она не сразу. Сначала убавила напор воды, чтобы шум из крана не мешал разговаривать, затем медленно развернулась к невестке.
Кристина устроилась за кухонным столом в лёгком шёлковом халате и без особого интереса размешивала ложечкой кофе. Тот самый кофе, ради которого Валентина Сергеевна специально ездила в небольшую фермерскую лавку на другом конце города. Обычный растворимый молодые супруги презрительно именовали «баночной пылью» и категорически отказывались пить.
— Колбаса свежая и совершенно нормальная, — спокойно произнесла Валентина Сергеевна, промокая руки кухонным полотенцем. — Я вчера после работы специально зашла в магазин и ещё очередь отстояла. Не нравится — в холодильнике были сыр и масло. Можешь приготовить себе что-нибудь сама.
— Сыр мы вчера с Артёмом доели, когда сериал смотрели, — совершенно спокойно ответила Кристина. — А пустые макароны с утра я есть не собираюсь. От такой еды только фигуру портить. Артём, ну скажи маме хоть ты!
Артём, единственный сын Валентины Сергеевны, нехотя поднял взгляд от телефона. Сонно провёл ладонью по лицу и посмотрел на мать так, словно именно она сейчас создавала ему лишние проблемы.
— Мам, ну мы же уже обсуждали, — протянул он недовольным голосом. — Бери лучше ту сырокопчёную, которая в вакуумной упаковке. А эта вообще безвкусная. Нам утром нормально завтракать надо, мы всё-таки оба работаем.
Валентина Сергеевна ничего не ответила. Ни спорить, ни объяснять что-либо ей уже не хотелось. Она молча взяла тарелку, собрала отвергнутые бутерброды, бережно завернула их пищевой плёнкой и убрала обратно в холодильник.
В груди вновь поднялось знакомое тяжёлое ощущение — вязкое, неприятное, почти болезненное. Уже несколько месяцев женщина старательно загоняла его куда-то поглубже, убеждая себя, что всё наладится.
Впервые это чувство появилось в тот день, когда сын вместе с молодой супругой переступил порог её просторной трёхкомнатной квартиры с двумя чемоданами и огромными планами на будущее.
Эта квартира не свалилась Валентине Сергеевне с неба.
После развода бывший муж исчез из их жизни удивительно быстро и легко, будто никогда не был частью семьи. Валентина Сергеевна осталась одна с маленьким Артёмом. Чтобы поставить сына на ноги и сохранить жильё, она работала старшей медсестрой на две ставки, соглашалась на дополнительные ночные смены, годами не покупала себе хорошую обувь, не ездила в отпуск и откладывала буквально каждую свободную копейку.
Поэтому квартира была для неё гораздо большим, чем просто набор комнат и квадратных метров. Это была её крепость. Выстраданная, заработанная тяжёлым трудом и законно оформленная только на неё собственность. Артём с детства был здесь лишь зарегистрирован.
Когда сын решил жениться, Валентина Сергеевна радовалась от всей души. Кристина сначала показалась ей милой, воспитанной и вполне приятной современной девушкой. Свадьбу устроили красивую, а значительную часть расходов Валентина Сергеевна взяла на себя, даже оформив ради торжества небольшой кредит.
Молодые сияли, строили планы и уверенно рассказывали о будущем.
Но праздник закончился, а вместе с ним началась обычная семейная жизнь.
Снимать отдельную квартиру оказалось слишком дорого. Накопить на первоначальный взнос за собственное жильё — ещё труднее. И спустя некоторое время Артём пришёл к матери с серьёзным разговором.
Он попросил позволить им с Кристиной пожить у неё всего один год. Объяснил, что за это время они смогут откладывать почти все заработанные деньги и собрать необходимую сумму на своё жильё.
Валентина Сергеевна, конечно, отказать сыну не смогла.
Молодым она отдала самую просторную и светлую комнату, из которой был выход на лоджию. Освободила полки в шкафах, передвинула свои вещи, купила им новый комплект постельного белья.
Ей казалось совершенно естественным, что близкие люди должны помогать друг другу. А любые временные неудобства можно пережить, если в доме сохраняются уважение, благодарность и взаимная поддержка.
Но реальность очень быстро оказалась совсем другой.
Постепенно Валентина Сергеевна перестала чувствовать себя хозяйкой собственной квартиры. Как-то совершенно незаметно она превратилась в бесплатное дополнение к жилью, которое сама же предоставила сыну и его жене.
Её словно перестали воспринимать как живого человека, который тоже может устать, захотеть покоя или побыть в одиночестве.