Вместо матери и хозяйки дома она всё чаще ощущала себя молчаливой прислугой, обязанной обеспечивать молодой семье максимальный комфорт.
Работали Артём и Кристина действительно оба.
Сын трудился менеджером в автомобильном салоне, а его жена занимала должность администратора в салоне красоты.
Однако каждый вечер, возвращаясь с работы, оба словно считали, что на этом их обязанности заканчиваются.
Обувь оставляли прямо посреди прихожей. Куртки бросали на пуфик. Сумки ставили там, где было удобнее в конкретную секунду. После этого молодые уходили к себе, закрывали дверь и будто забывали, что в квартире есть какие-то дела.
Все домашние заботы постепенно, без разговоров и договорённостей, оказались на Валентине Сергеевне.
После долгой смены она приходила домой с тяжёлыми, гудящими ногами и первым делом направлялась не отдыхать, а на кухню.
В мойке почти ежедневно её ожидала целая гора грязной посуды: чашки, тарелки, кастрюли, сковородки.
Кристина с абсолютно невинным выражением лица объясняла, что портить свежий маникюр моющим средством — почти преступление против красоты.
Артём же неизменно говорил о трудном рабочем дне, неприятных клиентах и том, что у него просто нет сил заниматься домашними мелочами.
Сначала Валентина Сергеевна пыталась решить всё мирным путём.
Она осторожно предлагала распределить домашние обязанности. Говорила, что можно хотя бы составить простой график уборки. Просила складывать грязные тарелки в посудомоечную машину, которую несколько лет назад сама покупала в кредит.
Но Кристина каждый раз находила объяснение.
— Ой, Валентина Сергеевна, я как-то один раз нажала там что-то, и машинка вдруг начала мигать красным, — рассказывала она, хлопая длинными нарощенными ресницами и изображая абсолютную беспомощность. — Я так испугалась! Вдруг сломаю вашу технику? Лучше уж буду оставлять всё в мойке. Вы ведь всё равно вечером убираете. У вас это так быстро получается и так аккуратно!
С деньгами происходило примерно то же самое.
Поначалу Валентина Сергеевна просто периодически докупала продукты. Потом стала делать это всё чаще. А спустя несколько месяцев почти всё содержимое холодильника приобреталось уже на её деньги.
Артём убедительно объяснял, что они с Кристиной каждую свободную сумму отправляют на специальный накопительный счёт и не имеют права оттуда ничего снимать.
И постепенно мясо, овощи, макароны, крупы, средства для уборки, стиральный порошок и прочие бытовые мелочи начали полностью оплачиваться матерью.
К этому добавились счета за воду и электричество, которые заметно выросли после появления в квартире ещё двух взрослых людей.
Валентина Сергеевна всё это терпела.
Она снова и снова убеждала себя, что ситуация временная.
Детям нужно лишь немного помочь. Они обязательно накопят деньги, встанут на ноги, переедут и потом поймут, сколько она для них сделала.
Но вечерами Валентина Сергеевна всё чаще смотрела на собственные руки, кожа на которых стала сухой и грубой от постоянной работы, уборки и моющих средств.
В такие минуты она особенно ярко представляла день, когда Артём и Кристина наконец соберут вещи и уедут в своё жильё.
Тогда квартира снова станет её домом.
Но надежда начала разрушаться постепенно.
Сначала почти незаметно.
Однажды вечером Валентина Сергеевна разбирала в прихожей квитанции и почту и увидела возле входной двери открытую коробку от курьерской доставки.
Внутри лежала упаковка от дорогого парфюма. Рядом оказался чек.
Сумма была такой, что Валентина Сергеевна невольно перечитала её дважды: почти половина её месячной зарплаты в поликлинике.
Через несколько дней Артём появился дома с новой игровой приставкой — дорогой, современной, в комплекте с дополнительными устройствами.
Сын выглядел счастливым, будто совершил гениальную покупку.
— Мам, там огромная скидка была, считай, почти даром взял, — сказал он, даже не дожидаясь её вопроса. — Мне ведь тоже надо после работы как-то расслабляться. Мы же не ходим каждый день по ресторанам, экономим. Можем позволить себе иногда маленькие радости.
Странным было только одно.
Все эти «маленькие радости» становились возможны во многом потому, что основные расходы молодой семьи продолжала оплачивать Валентина Сергеевна.
А сама она уже и не могла вспомнить, когда в последний раз покупала себе что-нибудь хорошее — не домашний халат и не дешёвые тапочки, а действительно красивую новую вещь.
Настоящий перелом наступил в конце ноября.
Погода тогда резко изменилась. Утром город был мокрым, хмурым и серым, а после обеда неожиданно ударил первый серьёзный мороз.
Во время смены у Валентины Сергеевны резко поднялось давление.
Перед глазами поплыли тёмные пятна, руки стали холодными, а голова заболела настолько сильно, что женщине стало трудно сосредоточиться.
Она кое-как дождалась возможности уйти с работы раньше.
Впервые за много лет Валентина Сергеевна позволила себе вызвать такси.
До квартиры она добралась почти без сил.