Подошла.
Посмотрела в глазок.
На площадке стояла незнакомая женщина.
Худая.
Измождённая.
Под глазами лежали тёмные круги.
Но в её чертах было что-то неуловимо знакомое.
Будто отголосок лица Людмилы Васильевны.
Только женщина выглядела старше и гораздо более уставшей.
Аня открыла дверь.
— Здравствуйте, — тихо произнесла незнакомка. — Простите, что вот так пришла. Вы, наверное, Аня? Я ищу Сергея. Я его… биологическая мать.
Аня невольно сделала шаг назад.
В ту же секунду на лестничной площадке послышался шум.
Тяжёлые шаги.
Из-за угла появилась Людмила Васильевна.
Бледная, словно мел.
Волосы растрёпаны.
— Немедленно закрой дверь! — крикнула она, тяжело дыша. — Она мошенница! У неё и справка наверняка есть!
Незнакомая женщина повернулась.
Две женщины встретились глазами.
Казалось, сам воздух в подъезде моментально стал горячее.
— Я никакая не мошенница, — сказала женщина, и её голос дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. — Я мать Сергея. Я двадцать восемь лет пыталась его найти. А вы, Людмила, платили мне за молчание. Только деньги закончились. И теперь мне нечего терять.
Людмила Васильевна крепко ухватилась за перила.
— Ты вообще понимаешь, что несёшь?! Какая ты ему мать? Ты сама бросила его в роддоме!
— Я его не бросала! — женщина резко выпрямилась. — Вы меня обманули. Мне сказали, что мой ребёнок умер во время родов. А сами вывезли его в другую страну. Я узнала правду всего пять лет назад. Случайно увидела его фотографию в социальных сетях. После этого писала вам, умоляла позволить хотя бы один раз встретиться с сыном. А вы угрожали мне и говорили, что добьётесь, чтобы меня посадили.
Шум в подъезде становился всё сильнее.
Соседи начали приоткрывать двери.
Кто-то выглядывал сверху через лестничные пролёты.
Аня стояла на пороге и переводила взгляд с одной женщины на другую.
В этот момент двери лифта распахнулись.
Из кабины вышел Сергей, которого, очевидно, привлекли крики.
— Что тут происходит? — растерянно спросил он, переводя взгляд с матери на незнакомку.
— Серёжа, иди домой, — сквозь зубы произнесла Людмила Васильевна. — Это какая-то сумасшедшая.
— Это твоя настоящая мать, — тихо сказала Аня. — Биологическая. Людмила Васильевна забрала тебя в Лондоне в девяносто четвёртом году, подделала документы и потом всю жизнь держала тебя в страхе, рассказывая, что может вернуть обратно в детдом.
Сергей будто окаменел.
Лицо его стало серым.
— Что… что ты сейчас несёшь?
— Правду.
Аня указала на незнакомку.
— У неё есть результаты ДНК и письма, на которые твоя «мама» годами не отвечала.
Людмила Васильевна закричала.
Она рванулась к Ане.
Но Вера, которая как раз вышла из квартиры, встала между ними.
— Хватит, Люда, — спокойно сказала она. — Я всё знаю. Я работала тогда в той больнице. Я собственными глазами видела, как ты увозила ребёнка. Заканчивай этот спектакль.
Людмила Васильевна застыла.
Её лицо перекосилось.
— Ты! — прошипела она. — Это ты всё разрушила!
— Нет, — ответила Вера. — Ты сама уничтожила всё. Своей алчностью.
Аня вышла на площадку.
Посмотрела на Сергея.
Он крепко держался за дверной косяк и тяжело дышал.
Потом она перевела взгляд на свекровь.
— Теперь слушайте внимательно, — холодно произнесла она. — Вы прямо сейчас возвращаете всё, что украли из моей квартиры. В противном случае я иду в полицию. Причём заявление будет не только о краже, но и о мошенничестве с кредитом. И если сотрудники полиции раньше меня доберутся до вашей сумки, они сами найдут там все чеки.
Людмила Васильевна попыталась заговорить.
Аня подняла ладонь.
— Молчите. Я ещё не договорила.
Она достала из кармана распечатанную банковскую выписку, которую утром сохранила из приложения.
— Здесь все операции. Вы регулярно снимали деньги с моего счёта. Те самые деньги, которые я откладывала на лечение.
Аня сделала паузу.
— На ЭКО. Потому что у меня бесплодие, Людмила Васильевна. И я молчала об этом, потому что не хотела расстраивать вашего сына. А вы тратили мои накопления на занавески, рестораны и бриллианты.
В подъезде установилась абсолютная тишина.
Даже соседи перестали перешёптываться.
Сергей поднял голову.
И Аня увидела в его глазах вовсе не сочувствие.
Не раскаяние.
Страх.
Но снова не за неё.
За самого себя.
— Аня, — хрипло произнёс он, — зачем ты рассказываешь такие вещи при посторонних?
— А мне теперь что терять?
Она усмехнулась.
— Ты ведь уже забрал всё остальное.
Сергей внезапно ударил кулаком по стене.
Сверху посыпалась штукатурка.
— Зачем ты это устроила?! Зачем впутала чужих людей?! Мама права! Ты дешёвка, которая разрушила нашу семью!
Аня спокойно посмотрела на него.
И именно в этот момент окончательно всё поняла.
Он никогда не выберет её.
Никогда.
Он всегда будет выбирать ту иллюзию, в которой прожил всю жизнь.
Иллюзию материнской любви.
Даже если эта «любовь» годами строилась на страхе, лжи и манипуляциях.