«Мам, я всё делаю. Скажи ещё раз, что именно ей говорить. У неё уже глаза влажные, кажется, сейчас поплывёт».
Ответ:
«Дави на жалость, идиот. Скажи, что прощаешь ей её поганый язык. Главное — заставь подписать согласие на рефинансирование долга. Подставь её вместо нас, ты же муж».
Аня дочитала переписку.
Потом подняла взгляд на Сергея.
Он стоял перед ней с побелевшим лицом и полуоткрытым ртом.
— Ты… — едва слышно прошептал он.
— Да, я.
Аня спокойно положила телефон в ящик стола.
— Знаешь, Серёжа, когда-то я действительно верила, что ты просто запутавшийся человек. Что ты жертва своей матери. Мне тебя даже было жалко. А теперь я поняла — никакая ты не жертва. Ты её полноценный сообщник. Ты сам добровольно отдал меня ей на растерзание, лишь бы продолжать сидеть возле маминого крыла.
Аня села на стул и сложила ладони на коленях.
— Хорошо. Я согласна встретиться и всё обсудить. Приходи завтра вместе с матерью. Сюда. Оформим мировое соглашение.
Лицо Сергея оживилось.
— Правда?
— Правда.
Аня улыбнулась.
— А теперь уходи.
Он ушёл почти счастливым.
Аня дождалась, пока его шаги стихнут на лестнице.
После этого позвонила Алине.
— Они придут вдвоём. Подготовь нотариуса и участкового. Будем брать сразу.
На том конце возникла короткая пауза.
— Ты точно уверена? — серьёзно спросила подруга.
— Полностью. У меня собраны банковские выписки, чеки, показания Веры, переписка с риелтором. А сегодня ещё пришёл ответ из Лондона. Людмила подделала подпись в документах об опеке. Это уже уголовное дело.
Алина хмыкнула.
— Умница. Завтра к шести буду рядом.
— Хорошо.
Аня завершила звонок и посмотрела в окно.
Дождь прекратился.
Над городом понемногу прояснялось небо.
На следующий день ровно в шесть вечера раздался стук в дверь.
Аня открыла.
На пороге стояли Сергей и Людмила Васильевна.
Свекровь держалась привычно высокомерно.
Но тревогу в её глазах скрыть было невозможно.
Сергей нервно крутил пальцами пуговицу на куртке.
— Заходите, — сказала Аня и отступила в сторону.
На столе стояли три стакана и бутылка самого дешёвого лимонада.
Аня села.
Жестом предложила гостям сделать то же самое.
Людмила Васильевна окинула комнату брезгливым взглядом.
— Ты ради этого пригласила нас в эту дыру?
— Я пригласила вас не интерьер обсуждать, — спокойно ответила Аня. — Садитесь.
Они сели.
Аня положила перед ними папку.
— Здесь, — она постучала пальцем по обложке, — чек из ювелирного магазина. Выписки из банка. Свидетельские показания. И самое интересное — заключение специалиста о том, что подпись в документах об опеке Сергея была подделана. Документы получены из Лондона.
Людмила Васильевна мгновенно побледнела.
— Что за чушь?
— Не чушь.
Аня раскрыла папку.
— Здесь копия судебного решения по оформлению опеки. Ваша подпись признана поддельной. Есть экспертное заключение.
Свекровь выхватила документ и быстро пробежалась глазами по строкам.
Её пальцы заметно задрожали.
— Где ты это взяла?
— Вы сами оставили слишком много следов, — пожала плечами Аня. — Когда вы обчищали мою квартиру, то почему-то решили, что я храню документы только на бумаге. Но копии давно лежали в облачном хранилище. И когда вы угрожали Надежде, вы зачем-то делали это письменно. Очень самоуверенно было считать, что она ничего не сохранит.
Людмила Васильевна медленно опустилась на стул.
Лицо её будто за несколько минут постарело.
— Ты ничего не понимаешь, — тихо сказала она. — Я всю свою жизнь отдала этому мальчику. Я хотела только добра. Я стала ему матерью. А та… та алкоголичка бросила ребёнка!
— Она его не бросала, — перебила Аня. — Вы сказали ей, что ребёнок погиб. Потом годами платили, чтобы она молчала. А письма до Сергея даже не доходили. Она почти тридцать лет искала сына. А вы растили его как испуганного щенка, который всю жизнь боялся, что его выбросят обратно.
Аня посмотрела на Сергея.
Он сидел, бледный как стена, и крепко сжимал кулаки.
— Что касается тебя, — продолжила она, — ты уже взрослый человек. Так что теперь сам будешь оплачивать своей матери драгоценности. А я лучше заведу кота. С животными хотя бы честнее.
Сергей резко поднялся.
— Аня, стой! Мы можем всё решить! Договориться! Я уйду от неё! Я…
— Сядь.
Голос Ани прозвучал настолько резко, что он действительно сел.
Она придвинула к ним несколько листов.
— Это мировое соглашение. Вы возвращаете мои деньги. Полностью. Два миллиона четыреста тысяч рублей. Людмила Васильевна также возвращает все украденные из сейфа украшения. Срок — одна неделя. Если через семь дней деньги и вещи не будут возвращены, заявление отправляется в полицию. С учётом истории с документами об опеке последствия могут быть очень серьёзными. И для вас, Людмила Васильевна. И для тебя, Серёжа, если следствие сочтёт тебя соучастником финансового мошенничества.
Людмила Васильевна закрыла лицо ладонями.
Плечи задрожали.