Листок в моих пальцах мелко подрагивал и шелестел, словно сухая осенняя листва под ветром. Это была свежая выписка из домовой книги, заверенная официальной печатью. Среди зарегистрированных жильцов, сразу после фамилии моего мужа, стояло имя, которого там никак не должно было быть. Екатерина. Моя золовка тем временем совершенно невозмутимо устроилась в прихожей и повесила пальто на декоративный крючок. Когда-то я специально разыскивала такую фурнитуру в антикварной лавочке, ведь мечтала, чтобы даже самые незначительные детали нашего жилища создавали особую атмосферу.
— Ты без моего ведома зарегистрировал здесь собственную сестру?! — выкрикнула я, едва узнавая свой голос. Крик прокатился по недавно отремонтированным комнатам, где ещё ощущался запах свежей краски, и отозвался неприятным, надрывным эхом.
Борис небрежно опирался плечом о дверную раму и усмехался. Именно с таким выражением взрослые наблюдают за малышом, который неожиданно выяснил, что новогодние подарки появляются вовсе не благодаря Деду Морозу.
— Наташа, прекрати орать. На весь подъезд слышно. И вообще, между прочим, эта квартира принадлежит не только тебе.
— Она наша! — Я решительно приблизилась к нему. — Твой дедушка оставил жильё нам двоим по завещанию! Ты ведь сам об этом рассказывал! Я потратила на эти стены все свои накопления, силы и даже деньги, которых у меня не было!
— Наташенька, какое ещё завещание? — Муж сочувственно покачал головой, будто перед ним стояла тяжело больная женщина. — Неужели ты действительно всё ещё веришь в эту историю?
Из комнаты раздался отчётливый стук каблуков Екатерины. Она расхаживала по покрытию, которое я когда-то собственноручно укладывала. В тот момент я ещё понятия не имела, насколько страшным окажется продолжение этой истории. Но чтобы стало ясно, почему именно тогда во мне сперва что-то окончательно разрушилось, а затем превратилось в холодную решимость, придётся рассказать всё с самого начала.
А началось это гораздо раньше, в те времена, когда я искренне считала свою жизнь счастливой.
Моё детство прошло без ощущения собственного дома. Наша семья постоянно арендовала комнаты у посторонних, а позже мы перебрались к бабушке, где приходилось тесниться всем вместе. Мама частенько просила меня говорить потише, чтобы случайно не побеспокоить хозяев. Уже тогда я усвоила одну простую истину: если у человека есть собственная крыша над головой и стены, из которых никто не сможет его выгнать, любые остальные трудности становятся преодолимыми. Пока мои ровесницы представляли прекрасных принцев, я грезила собственной квартирой. В школьных тетрадях чертила планы комнат, собирала журнальные фотографии красивых занавесок и светильников, представляла уютный уголок с мягким креслом, где однажды буду читать книги.
С Борисом судьба свела меня на праздновании дня рождения нашей общей знакомой. Он сразу показался заботливым и обаятельным мужчиной. Умел рассмешить, внимательно слушал и неизменно провожал до самого подъезда пешком, хотя такси позволило бы добраться значительно быстрее. Когда он предложил мне стать его женой, я прямо за ресторанным столиком расплакалась от радости. Даже официант тактично отвёл глаза, заметив мои слёзы. Пышного торжества мы устраивать не стали, предпочли небольшую свадьбу, а оставшиеся деньги сохранили. Снимали жильё, и каждый месяц у меня болезненно сжималось сердце, когда приходилось отдавать владельцу квартиры немалую долю наших заработков.
Как-то вечером Борис появился дома в необыкновенно приподнятом настроении. В одной руке держал букет, в другой — бутылку шампанского.
— Наташенька, представляешь, какие новости! — Он подхватил меня за талию и принялся кружить посреди кухни. — Дедушка всё решил! Он составил завещание в нашу пользу. Его квартира теперь предназначена нам обоим!
О дедушкином жилье я слышала неоднократно. Большая квартира с высокими потолками находилась в добротном кирпичном доме, расположенном в спокойной части города. Пётр Андреевич, дед Бориса, долгие годы занимал ответственную должность на Севере. После выхода на пенсию он получал такие выплаты, что мог спокойно позволять себе практически всё, чего пожелает.
— Но ведь тогда нам придётся дожидаться, когда… — Я замолчала на полуслове, смутившись собственной мысли.
— Именно поэтому ждать совершенно необязательно! — Борис многозначительно поднял указательный палец. — Дед решил поселиться в частном пансионате. Там прекрасный медицинский персонал, ухоженный сад, постоянное внимание и забота. Он и раньше жаловался, что одному в большой квартире тяжело, всё там напоминает о покойной бабушке. Поэтому переезжать можем хоть прямо завтра!
Вскоре мы отправились проведать Петра Андреевича. Пансионат приятно удивил: скорее напоминал хороший санаторий, чем учреждение для пожилых людей. Вокруг тянулись аккуратные дорожки, здания сияли чистотой, а медицинские сёстры разговаривали с постояльцами удивительно ласково. Дедушка отдыхал в кресле на открытой веранде, прикрыв ноги клетчатым покрывалом. Увидев нас, он сразу оживился.