— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Моя мать едва ходит, а тебе для нее кровати жалко! — орал Максим, нависая надо мной в тесном коридоре. — У нее суставы больные, ей нужен нормальный ортопедический матрас. А ты хочешь отправить ее на продавленный старый диван в маленькой комнате! У тебя хоть немного совести осталось?
Я смотрела на перекошенное от злости лицо мужа и чувствовала, как внутри поднимается тяжелое раздражение. Уже третью неделю моя жизнь была похожа на дешевую семейную драму. Все началось с того момента, как Зинаида Аркадьевна вдруг объявила себя тяжело больной и поселилась в моей уютной двухкомнатной квартире вместе со своими бесконечными сумками и пакетами.
— Максим, это моя квартира, — произнесла я спокойно, но так твердо, что сама удивилась своему голосу. — Я купила ее сама, задолго до того, как вообще тебя встретила. И я имею право спать в собственной спальне после смены по двенадцать часов. Тем более что все прихоти твоей мамы оплачиваю именно я.
Я спокойно перечислила ему то, что он прекрасно знал и без меня. Дорогие зарубежные витамины, специальные мази, добавки, фермерские продукты, какие-то особые каши и молоко — все это покупалось за мой счет. Мои отложенные деньги исчезали с пугающей скоростью, пока муж рассказывал мне про временные сложности на работе и урезанные премии. На лечение собственной матери он не потратил ни рубля, зато командовать умел безупречно.
— Ты просто жадная и черствая! — с презрением бросил Максим, скрестив руки на груди. — Для тебя деньги важнее родных людей. Я свою мать в беде не оставлю. Завтра переносим наши вещи в маленькую комнату, а мама будет спать в спальне. На этом разговор окончен, твое мнение тут ничего не решает!
Из-за полуоткрытой двери тут же донесся слабый, жалобный голос свекрови. Она всегда удивительно точно выбирала момент, чтобы появиться в наших ссорах своим страдальческим тоном.
— Максимушка, сынок, не ссорься с Катей из-за меня, старой да никому не нужной. Я и на полу полежу, мне не привыкать. Главное, чтобы вам, молодым, было хорошо… Ох, спина опять прихватила! Катенька, принеси мне, пожалуйста, ту иностранную мазь из коричневой сумки. Ты ее вчера из аптеки забирала.
Я стиснула зубы и молча вышла в коридор. Сумка Зинаиды Аркадьевны стояла на пуфе у зеркала. Я расстегнула тугую молнию и стала искать тюбик среди целой горы коробочек, баночек и блистеров. И вдруг мои пальцы наткнулись на плотные листы бумаги, сложенные в несколько раз.
Я никогда не любила копаться в чужих вещах, но крупный напечатанный заголовок сразу бросился мне в глаза. Я достала документы и поднесла их к свету. Пробежала взглядом по строчкам — и вся усталость, накопленная за эти недели, будто исчезла. На ее месте появилась холодная ясность.
Это был договор аренды жилого помещения. Квартира Зинаиды Аркадьевны была сдана молодой паре ровно три недели назад. Причем за очень приличную сумму. Подписи на бумаге были свежими, сделанными синей ручкой.
Я быстро начала сопоставлять факты. Значит, она переехала к нам вовсе не из-за внезапной болезни и слабости. В боковом кармане рядом с договором лежал банковский чек. Оплата путевки на дорогой курорт у Черного моря. Получатель — Оксана, родная сестра Максима. Даты совпадали идеально.
Картина сложилась окончательно. Свекровь тайком пустила жильцов в свою квартиру, отправила свою безработную тридцатилетнюю дочь отдыхать на море, а сама изображала немощную больную женщину. Она приехала жить ко мне на полное обеспечение, требовала обслуживания, дорогих продуктов и лекарств, пока арендаторы фактически оплачивали развлечения Оксаны.
Плакать или кричать мне не хотелось. Наоборот, внутри включилось ледяное спокойствие. Я достала телефон и быстро переписала номер квартирантов из договора. Потом аккуратно сложила бумаги обратно и вернула их туда, где нашла.
— Катя! Ты там эту мазь сама варишь, что ли? — раздраженно крикнул Максим из комнаты. — Маме больно, имей хоть каплю человеческого отношения!
Я нашла нужный тюбик, бросила его на тумбочку и вошла в комнату уже с пустыми руками. Долго посмотрела на мужа совершенно спокойным взглядом.
— Мази там нет, — ровно сказала я. — Наверное, потерялась во время переезда. Завтра куплю новую. А сейчас я иду спать. В свою спальню. И если я еще раз услышу от тебя приказной тон, чемоданы будете собирать уже вы оба.
Максим от возмущения только открыл рот, но ничего внятного сказать не смог. Я развернулась, вошла в спальню и плотно закрыла дверь. Впервые за долгое время я уснула быстро и спокойно.
Утром, как только муж ушел на работу, я налила себе воды и набрала номер, который переписала из договора. На звонок ответил бодрый женский голос.
— Добрый день, — деловым тоном начала я. — Вас беспокоят из управляющей компании вашего района. К нам поступила жалоба на серьезную протечку по вашему стояку. Вы сейчас находитесь в квартире Зинаиды Аркадьевны?
Девушка ответила, что она дома, но никакой протечки у них нет, вода нигде не течет, полы сухие.