— О, пришла, — сказала она, заметив Алину. — Мы решили ужин приготовить.
— Добрый вечер, — Алина попыталась улыбнуться, хотя внутри всё сжалось. — Вы заранее договаривались?
— Конечно, — ответила свекровь.
— А дверь почему открыта?
— Так у меня же ключ есть.
Повисла пауза. Алина не сразу осознала смысл сказанного.
— Простите… какой ключ?
— Обычный. От квартиры.
Валентина Петровна смотрела на неё так, будто речь шла о чём-то абсолютно нормальном. Алина медленно повернулась к мужу. Тот вдруг стал очень внимательно рассматривать холодильник.
— Игорь…
Он кашлянул.
— Ну да.
— Что значит «ну да»?
— Я сделал дубликат.
— Когда?
— Недавно.
— И ты даже не подумал мне сказать?
Валентина Петровна показательно вздохнула.
— Господи, сколько шума.
— Простите?
— Алина, это же семья. Не чужие люди. Что такого в запасном ключе?
— То, что квартира моя.
Улыбка свекрови стала холоднее.
— Теперь вы семья.
— Тем более такие вещи обсуждают заранее.
Игорь наконец вмешался:
— Да хватит. Мама права. Мы же не посторонние.
Алина почувствовала, как внутри поднимается волна злости. Самым обидным были даже не ключи, а то, что её снова просто поставили перед фактом. Как будто её мнение в её же доме ничего не значило. После ужина Валентина Петровна ушла, но тяжёлый осадок остался.
А потом начались новые странности. Сначала Алина заметила, что на кухне вещи лежат не там, где она их оставляла. Потом куда-то исчезли её любимые кружки. Через пару дней пропали специи, которые она специально заказывала через интернет. Вместо них появились какие-то пакетики с рукописными подписями. Затем из холодильника исчез дорогой сыр. Когда Алина спросила об этом мужа, он спокойно ответил:
— Мама выбросила.
— Почему?
— Сказала, что там одна химия.
— Она серьёзно?
— А что такого?
— Игорь, она выбросила продукты, которые купила я.
— Купишь другие.
Каждый такой разговор заканчивался одинаково. Свекровь была права, муж вставал на её сторону, а Алина всё больше чувствовала себя лишней в собственной квартире.
Настоящая ссора вспыхнула ещё через неделю. В субботу они собирались встретиться с друзьями. Алина достала новое платье, которое давно хотела надеть, но, открыв шкаф, не нашла его. Она перерыла спальню, гардеробную, даже балкон, но платья нигде не было. В итоге его нашёл Игорь — в кладовке, аккуратно сложенное в пакет.
— Кто его туда убрал?
— Наверное, мама.
— Что значит «наверное»?!
— Она говорила, что оно слишком открытое.
Алина несколько секунд молча смотрела на мужа. Ей казалось, что она начинает сходить с ума.
— Твоя мать решила, какую одежду мне можно носить?
— Она просто высказала мнение.
— И после этого спрятала моё платье!
— Ну зачем ты всё драматизируешь?
В тот вечер они впервые поссорились по-настоящему. С криками, упрёками, хлопаньем дверями. Но даже после этого Игорь не признал, что проблема существует. Он по-прежнему считал всё нормальным. А через несколько дней произошло то, после чего Алина впервые испытала настоящий страх.
В пятницу она вернулась домой раньше обычного. Хотела сделать мужу сюрприз: купить его любимый торт, приготовить ужин и провести вечер вдвоём. Поднявшись на этаж, она открыла дверь, прошла по коридору и замерла. Из спальни доносился шум. Кто-то выдвигал ящики, перекладывал вещи, шуршал бумагами. Сердце заколотилось быстрее. Алина тихо подошла к двери, затем резко распахнула её и увидела Валентину Петровну. Свекровь стояла у шкафа. В руках у неё была папка с документами — та самая, которую Алина хранила в прикроватной тумбочке.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Валентина Петровна медленно закрыла папку и сказала:
— А ты сегодня рано.
В спальне было так тихо, что Алина слышала собственное дыхание. Валентина Петровна продолжала держать папку в руках, будто ничего особенного не произошло. На её лице не было ни смущения, ни вины. Напротив, она выглядела так, словно её застали за обычным и вполне законным делом. Алина медленно прикрыла дверь.
— Что вы здесь делаете?
Свекровь пожала плечами.
— Искала гарантийный талон на стиральную машину.
— В документах на квартиру?
— А где мне ещё искать? У вас тут всё вперемешку.
Алина почувствовала, как внутри поднимается злость. Папка лежала в закрытом ящике прикроватной тумбочки. Чтобы достать её, нужно было специально открыть ящик, перебрать вещи и вынуть именно те бумаги, которые никак не относились к технике.
— Положите документы обратно.
— Не командуй мной.
— Это моя квартира и мои документы.
— А я мать твоего мужа.
— И что это меняет?
Лицо Валентины Петровны заметно напряглось. Она положила папку на кровать и скрестила руки на груди.
— Я всё больше убеждаюсь, что ты к семейной жизни не готова.
— Потому что не разрешаю рыться в своих бумагах?
— Потому что ты думаешь только о себе.
— Простите, но сейчас именно вы находитесь в моей спальне и просматриваете мои документы.