Ленинград начала восьмидесятых. Именно сюда из Оренбургской области приезжает худенькая, почти невесомая черноволосая девушка с необычными глазами зеленоватого оттенка. Лариса Гузеева. Ей всего 17 лет, но выглядит и ведет она себя совсем не так, как большинство провинциальных сверстниц. Она носит вызывающие по тем временам брюки и короткие юбки, курит крепкий «Беломор» и держится так, словно окружающие должны еще заслужить ее внимание.
И именно тогда, в квартире известного авангардного музыканта Сергея Курёхина, судьба неожиданно сводит ее с молодым человеком, которому спустя несколько лет предстоит превратиться в настоящий символ целого поколения.
— Представьте себе, — примерно так вспоминала Лариса своим узнаваемым хрипловатым голосом, — я тогда считалась чуть ли не королевой общежития, а он стоит где-то в стороне, сутулится, на нем какая-то странная тельняшка. Витя.
Их пути постоянно пересекались в знаменитом ленинградском кафе «Сайгон» — культовом месте городской неформальной молодежи. Для огромного количества советских девушек Цой уже тогда постепенно становился почти мифической фигурой. Молчаливый, непохожий на других, загадочный парень с гитарой, вокруг которого словно существовала собственная атмосфера. Но Гузеева, дерзкая красавица из провинции, воспринимала его совершенно иначе.
— Смотрела я на него и думала: господи, ну какой же он некрасивый, — позже со смехом рассказывала Лариса. — Глаза узенькие, на голове буквально несколько волосинок, собранных в какой-то жалкий хвост. Ходит молча, ничего толком сказать не может. Какой-то дурачок, честное слово. Ни внешности, ни особого обаяния я тогда в нем не видела. И чего в него было влюбляться? Со мной нормально разговаривать он вообще не умел, что-то тихо бормотал себе под нос.
Для Ларисы, привыкшей обращать внимание на ярких, харизматичных и громких мужчин, молодой Цой тогда практически не существовал как потенциальный объект романтического интереса. Он не старался развлекать ее, не пытался поражать остроумием, не делал показных жестов. Он просто находился рядом. Такой же частью сырого и серого ленинградского пространства, как дворы, коммуналки и вечный осенний дождь.
При этом Виктор, несмотря на будущий образ почти непоколебимого и неприступного рок-героя, рядом с Гузеевой превращался в совершенно обычного застенчивого парня. Он действительно пытался за ней ухаживать. Мог принести ей кофе в «Сайгоне», пытался завязать разговор, рассказывал о музыке, делился мыслями о том, что скоро многое вокруг обязательно изменится.
Но Лариса отвечала ему холодно и довольно резко. И дело было не столько в желании унизить молодого музыканта, сколько в ее собственном характере. Уже тогда в ней чувствовалась та самая почти царственная уверенность в себе, с которой позднее миллионы зрителей познакомятся на телевидении.
Прежде всего, в тот период Гузеева была полностью увлечена Сергеем Курёхиным. Почти четыре года она оставалась его музой и близким человеком. Курёхин казался ей настоящим интеллектуальным ураганом — ярким, образованным, непредсказуемым, способным увлечь разговором и превратить обычный вечер в событие. Рядом с ним тихий Цой выглядел для Ларисы слишком простым и почти бесцветным.
Кроме того, сама Гузеева уже тогда ощущала себя настоящей звездой своего окружения. В Ленинграде она считалась одной из самых заметных девушек среди молодежной богемы. Она умела одеваться так, как другие не решались, доставала импортные вещи, экспериментировала с косметикой и без труда привлекала к себе внимание. Возле нее постоянно крутились интересные мужчины, и она быстро привыкла к этому.
Цой же в те годы жил более чем скромно. Денег практически не было, одежда зачастую выглядела поношенной, а его музыкальное будущее казалось совершенно туманным. Никто не мог уверенно сказать, станет ли он знаменитым артистом или через несколько лет исчезнет вместе с десятками других начинающих ленинградских музыкантов. Для амбициозной Гузеевой такой парень совсем не выглядел желанным трофеем.
Была и еще одна причина. Ларису настораживала его внутренняя закрытость. Если Курёхин напоминал нескончаемый фейерверк идей, эмоций и разговоров, то Цой, напротив, словно существовал глубоко внутри себя.
Гузеева любила шумную жизнь, движение, ярких людей, разговоры до утра и сильные эмоции. Рядом с молчаливым Виктором ей становилось скучно. Тогда она не могла увидеть в нем будущего культового музыканта. Перед ней был всего лишь немного странный молодой человек из ленинградской неформальной среды, с неухоженными волосами, дешевой одеждой и жизнью, пропитанной атмосферой советских коммуналок.
В итоге их дороги разошлись практически незаметно, словно две линии, которым просто не было суждено соединиться.
Со временем закончились и отношения Ларисы с Курёхиным. Позже Гузеева рассказывала, что рядом с ним ощущала себя подавленной: слишком мощным человеком он был и слишком сильно влиял на нее.