Августовское утро было тёплым, а трава тяжело блестела от росы. Солнце уже поднялось над соснами, и со стороны леса тянуло влажной землёй и грибами.
Куры спокойно бродили по двору.
Барон сидел на заборе и осматривал владения с выражением человека, который лично построил здесь каждый сарай.
Будка Рони оказалась пустой.
Цепь валялась рядом. Павел уже около двух лет ею не пользовался — пёс и без того прекрасно знал границы участка.
— Рони! — позвал он. — Рони, ко мне!
Ответа не последовало.
Павел замер и прислушался.
И только тогда услышал: совсем рядом, где-то снизу, раздавалось тихое, почти просительное поскуливание.
Не от боли.
Этот звук Павел прекрасно знал. Именно так Рони напоминал о своём существовании, когда на столе появлялась колбаса, но воспитание не позволяло ему откровенно попрошайничать.
Поскуливание доносилось из-под крыльца.
Рони лежал прямо на сырой земле, среди пыли и старой паутины, вытянув перед собой передние лапы.
Огромная овчарка каким-то чудом умудрилась протиснуться в узкое пространство, куда, по мнению Павла, вообще не должна была помещаться.
А своим телом пёс прикрывал трёх котят.
Совсем крошечных.
Ещё слепых, с плотно закрытыми глазами и нежными розовыми ушками, похожими на лепестки.
Один был рыжим, словно маленький язычок пламени.
Второй — серым, с едва заметными полосками на спине.
А третий — совершенно чёрным, без единого светлого волоска.
Малыши прижимались к тёплому собачьему животу и беспорядочно перебирали крошечными лапками.
Рони поднял голову и посмотрел хозяину прямо в глаза.
В этом взгляде не было ни страха, ни чувства вины.
Там читалась просьба.
«Не забирай».
Павел опустился на пятки и некоторое время просто молча смотрел.
Откуда под крыльцом могли взяться новорождённые котята — оставалось загадкой.
Тимка был котом.
Чужих кошек Павел рядом почти не встречал. У Валентины Ивановны жила трёхцветная Мурка, но её давно стерилизовали, к тому же Павлов двор она обходила по самой дальней дороге, особенно с тех пор, как здесь появился Рони.
Павел медленно протянул руку.
Пёс не оскалился.
Только настороженно шевельнул ухом и немного плотнее придвинул к себе малышей.
Павел осторожно коснулся рыжего котёнка.
Тёплый.
Мягкий.
Живой.
Дня три от роду. Максимум четыре.
Значит, кошка родила совсем недавно.
А потом куда-то исчезла.
Павел обошёл весь участок.
Посмотрел за сараем, заглянул под сложенные дрова, прошёл вдоль грядок, спустился к канаве возле дороги.
Ничего.
Когда вернулся, Рони лежал в той же позе.
За всё время он не поднялся, не подошёл к миске и вообще никуда не отходил.
Зато тщательно вылизывал котят.
Сначала рыжего.
Потом серого.
После — чёрного.
Долго, внимательно и старательно, словно когда-то кто-то специально объяснил ему, как нужно ухаживать за новорождёнными.
— Ну и удивил ты меня, — сказал Павел, присаживаясь на ступеньку. — Где ты вообще их откопал?
Рони глубоко вздохнул.
Так тяжело и по-человечески, что Павел невольно улыбнулся.
Объяснений происходящему виделось два.
Первое: какая-то молодая кошка забралась под крыльцо, родила там котят, а потом ушла и не вернулась. Такое иногда случалось с неопытными животными.
Второе звучало почти невероятно: Рони сам где-то обнаружил котят и по одному перенёс их сюда.
Павел вспомнил рукавицу.
Потом шерстяной носок.
И выражение морды Рони после каждого принесённого «подарка»: мол, посмотри, что я тебе добыл.
Нет.
От этого пса можно было ожидать и не такого.
Но сейчас существовала проблема куда важнее происхождения малышей.
Котят необходимо было чем-то кормить.
Павел открыл холодильник, уже потянулся за бутылкой обычного молока — и остановился.
Где-то он слышал или читал, что совсем маленьким котятам коровье молоко не подходит: может начаться расстройство.
Лучше было достать козье.
Коз в селе держала Анна Тимофеевна, жившая почти на другом конце улицы. У неё были две козы — Звёздочка и Ромашка, — а лишнее молоко хозяйка продавала соседям.
Павел натянул резиновые сапоги и отправился к ней.
— Тимофеевна! Козьего молока не найдётся?
Занавеска на окне дёрнулась, и за стеклом появилось морщинистое лицо.
Анне Тимофеевне было семьдесят восемь, но она до сих пор сама таскала полные вёдра.
— Тебе? — удивилась она. — А зачем тебе козье? Желудок прихватило?
— Не мне. Котятам.
— Каким ещё котятам?
— Рони под крыльцом троих нашёл. Они ещё слепые. Кормить нечем.
Тимофеевна несколько секунд молчала.
— Собака нашла?
— Собака.
— Стой там, — наконец сказала она. — Сейчас вынесу.
Через несколько минут женщина появилась с литровой банкой, обёрнутой тряпицей, чтобы стекло не выскользнуло из рук.
Деньги брать отказалась.
Отмахнулась настолько решительно, что Павел даже спорить не стал.
— Потом рассчитаемся. Ты лучше пипетку дома поищи. Или шприц, только иголку обязательно сними. Они из блюдца ещё не умеют пить. И водой тёплой пополам разведи, слышишь? Именно пополам.