— Всё разделим по справедливости, — усмехнулся он, будто забыл, что в эту квартиру не вложил ни копейки

Жанна проснулась от резкого хлопка входной двери. Глеб ушёл на работу, даже не сказав ей ни слова на прощание. Она перевернулась на бок и уставилась в стену старой съёмной однушки, где они жили уже шестой год. В углах отходили обои, батареи едва теплились. Каждый месяц — двадцать тысяч за эту тесную развалюху. И каждый месяц именно она, Жанна, доставала эти деньги из своей зарплаты.

Глеб работал менеджером в строительной фирме, получал примерно пятьдесят тысяч, но к середине месяца у него стабильно не оставалось почти ничего. То машина требовала вложений, то нужно было посидеть с коллегами, то срочно купить новые кроссовки, то находилась ещё какая-нибудь причина. Жанна давно перестала спорить. Она просто копила. Откладывала каждую лишнюю тысячу, каждую премию. У неё была одна мечта — своё жильё. Пусть небольшое, пусть на окраине, но своё.

На работе её ценили. Она трудилась бухгалтером в маленькой компании, получала немного — сорок восемь тысяч, зато стабильно. Жанна не брала больничных без крайней необходимости, не отказывалась от переработок, если просили. Её сбережения увеличивались медленно, но уверенно. За шесть лет она смогла собрать четыреста тысяч рублей. Но даже этих денег было бы мало для первого взноса по ипотеке в их городе.

А потом слегла бабушка. Валентина Сергеевна. Единственный человек, который всегда был на стороне Жанны, никогда не осуждал её и не пытался командовать её жизнью. Бабушке исполнилось восемьдесят два. Жанна навещала её каждый день после работы. Готовила еду, убирала, меняла постель, читала вслух газеты.

— Жанночка, ты совсем вымоталась, — однажды вечером сказала Валентина Сергеевна, глядя на внучку уставшими бледными глазами. — Езжай домой, отдохни.

— Бабуль, ну что ты такое говоришь, — Жанна аккуратно поправила подушку. — Я тебя одну не оставлю.

— А Глеб твой? Помогает тебе хоть немного?

Жанна отвела глаза.

— Он на работе занят. У него сейчас сложные проекты.

Валентина Сергеевна тихо усмехнулась, но промолчала. Она всё понимала. Глеб ни одного раза не пришёл навестить больную старушку. Ни разу не поинтересовался, как она себя чувствует. Когда Жанна попросила его заехать в аптеку за лекарствами, он отмахнулся, сказав, что у него важная встреча. Потом выяснилось, что встречей были посиделки с приятелями в баре.

Валентина Сергеевна умерла спокойно, во сне. Жанна обнаружила её утром, когда приехала с завтраком. Она сидела возле кровати и никак не могла поверить, что бабушки больше нет.

Через неделю нотариус огласил завещание. Валентина Сергеевна оставила Жанне двухкомнатную квартиру в хорошем районе. Шестьдесят пять квадратов, пятый этаж, окна на парк. Жанна стояла в нотариальной конторе и не могла произнести ни слова. Теперь у неё было собственное жильё. У неё появился шанс начать жизнь заново.

Реакция Глеба оказалась странной.

— Слушай, это же отлично, — сказал он, когда Жанна сообщила ему новость. — Двушка почти в центре? Наконец-то выберемся из этой конуры!

Жанна молча кивнула. Что-то в его тоне неприятно кольнуло её. Слишком много радости, слишком много оживления. Будто умерла не её бабушка, а им просто повезло выиграть крупный приз.

Переехали они через месяц. Квартира была вполне пригодной для жизни, но косметический ремонт требовался срочно. Обои потемнели, линолеум местами протёрся до дыр, сантехника подтекала. Жанна нашла рабочих, купила материалы, всё оплатила сама. На ремонт ушло сто восемьдесят тысяч. Ей не было жалко — это была её квартира, её будущее.

— Глеб, может, ты хоть немного добавишь? — спросила она как-то вечером, когда они разбирали коробки.

— Жанна, ну ты же знаешь, у меня сейчас туго, — муж даже не посмотрел на неё. — Машину чинить надо, коробка накрылась. Мне же ездить на работу.

— И сколько ремонт стоит?

— Ну тысяч тридцать, наверное.

Жанна сжала губы. Тридцать тысяч. А неделю назад он купил себе новый телефон за сорок пять. Чек она видела случайно, когда проверяла карманы его брюк перед стиркой.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Сама справлюсь.

Их отношения начали меняться. Не резко, а постепенно, почти незаметно. Глеб всё чаще задерживался после работы. Сначала приходил к девяти вечера, потом к десяти, потом ближе к одиннадцати. Жанна поначалу ждала его с ужином, потом перестала. Он возвращался, ел остывшую еду прямо из кастрюли, не глядя на неё, и уходил в комнату. Садился за компьютер, играл или переписывался с кем-то до глубокой ночи.

— Я очень устал, — говорил он, когда Жанна пыталась поговорить. — Не начинай, пожалуйста.

Она замолкала. Может, и правда устаёт. Может, у него проблемы на работе. Может, ей просто кажется, что между ними появилась холодная стена.

А потом Жанна почувствовала чужие духи. Первый раз это случилось в конце октября. Глеб вернулся домой около половины первого ночи, и от его куртки пахло сладким, тяжёлым, незнакомым ароматом. Жанна стояла в прихожей и смотрела, как он снимает ботинки.

— Где ты был?