После этого Виктор отправился к шкафу и достал старую клетчатую тетрадь.
Несколько лет назад родители разбирали кладовку и передали сыну коробку с ненужными вещами. Среди них случайно оказалась и та самая отцовская тетрадь с записями расходов. Дмитрий Валерьевич уже давно забыл о ее существовании и даже не вспомнил, что именно там записывал.
Виктор бережно хранил ее все эти годы.
Теперь он открыл последнюю исписанную страницу, взял ручку и, стараясь как можно точнее воспроизвести отцовский почерк, добавил еще одну строчку в привычном формате:
«Папе — на автомобиль».
Под записью он провел две четкие линии.
Точь-в-точь как когда-то делал отец.
Затем закрыл тетрадь, вышел во двор и положил ее в бардачок новой машины.
Родителей Виктор пригласил на субботу.
Официальным поводом стали именины маленькой Златы. Сын сказал, что собирается устроить семейные посиделки с шашлыками, поэтому присутствие бабушки и дедушки просто обязательно.
По дороге мать несколько раз уточняла, не забыли ли они купить внучке обещанную куклу.
Дмитрий Валерьевич тем временем ворчал на автомобильный навигатор, который, по его мнению, разговаривал слишком громко и совершенно не давал сосредоточиться.
Виктор лишь улыбался и не пытался спорить.
Когда машина въехала во двор, отец почти сразу обратил внимание на черный Volkswagen, стоявший под навесом.
— Ого, у вас, смотрю, гости приехали? — удивился он. — Чья это машина?
Виктор выключил двигатель.
Неожиданно он почувствовал, как похолодели пальцы.
— Твоя, папа.
Дмитрий Валерьевич коротко рассмеялся, уверенный, что сын решил над ним подшутить.
— Ну конечно, моя! А матери, наверное, вертолет за домом припарковал?
Однако Виктор не улыбнулся.
Он просто достал ключи от нового автомобиля и протянул их отцу.
Тот перевел взгляд на ключи, потом внимательно посмотрел сыну в лицо и снова опустил глаза.
Веселая улыбка постепенно исчезла.
— Витя, ты в своем уме? — негромко спросил Дмитрий Валерьевич. — Ты хоть представляешь, сколько такая машина стоит? У тебя ипотека, дом, ребенок, собственных расходов полно! Завтра же возвращай ее обратно.
— Нет, пап. Возвращать я ничего не собираюсь.
— Сын, я тебе серьезно говорю…
— Папа, — Виктор впервые в жизни решился перебить отца. — Пожалуйста, выслушай меня до конца. Я всегда советовался с вами по каждому важному вопросу. Когда выбирал университет, когда устраивался на работу, когда женился. Даже перед покупкой этого дома я спрашивал вашего мнения. И всякий раз, когда хотел что-нибудь для вас сделать, слышал один и тот же ответ: «Не нужно, сынок, мы сами справимся». Так вот, на этот раз я решил ничего не спрашивать.
Дмитрий Валерьевич молчал.
Виктор продолжил уже гораздо тише:
— Ты двадцать шесть лет возил других людей на чужом автобусе. Вставал до рассвета, работал без выходных, терпел усталость. И все это ради того, чтобы я смог получить образование и нормально устроиться в жизни. Я ведь знаю, пап. Знаю и про дополнительные рейсы по выходным, и про то, как мама после работы сортировала посылки. Вы думали, я никогда не узнаю?
Он перевел дыхание.
— Позволь мне хотя бы однажды сделать что-нибудь хорошее для тебя. Не потому, что я обязан вернуть долг. И не потому, что вы когда-то мне помогали. А просто потому, что люблю вас.
Ирина стояла рядом, прижимая ладонь ко рту, чтобы не расплакаться.
Отец медленно протянул руку и взял ключи.
Потом подошел к черному автомобилю, открыл водительскую дверь и надолго замер возле нее.
Казалось, он никак не мог поверить, что все происходит на самом деле. Словно ожидал, что сейчас появится настоящий владелец машины и объяснит, что произошла какая-то нелепая ошибка.
Наконец Дмитрий Валерьевич осторожно сел за руль.
Положил обе руки на него и замер.
Его ладони были крупными, огрубевшими от многолетней работы. Кожа на пальцах покрылась мелкими трещинками, которые не исчезали даже после выхода на пенсию.
Виктор хорошо помнил эти руки с самого детства.
И каждую знакомую трещинку на них.
— Ира, — вдруг хрипловато позвал отец. — Подойди сюда. Ты только почувствуй, как здесь пахнет.
Мать обошла машину и опустилась на пассажирское сиденье.
Они сидели рядом, двое немолодых седых людей, в просторном салоне совершенно нового автомобиля.
Никто из них не произносил ни слова.
А Виктор стоял снаружи и сквозь стекло видел, как у отца начинают подрагивать плечи.
За всю жизнь Дмитрий Валерьевич ни разу не плакал на глазах у сына.
Он сдержался даже тогда, когда умер дедушка. Не позволил себе слез и в тот день, когда они провожали Виктора в Киев на учебу.
Но сейчас отец сидел за рулем собственной машины, крепко держался за него и никак не мог совладать с нахлынувшими чувствами.
На крыльцо вышла Екатерина с маленькой Златой на руках.
Она тоже увидела происходящее и тихонько прошептала дочери:
— Пойдем, солнышко. Дедушке сейчас нужно немного побыть одному.
Первой заметила бардачок Ирина.