— Артём, скажи, пожалуйста, к кому именно ты сейчас обращаешься с этой просьбой?
— К тебе, разумеется. Ты ведь у меня сообразительная. У тебя есть возможности, знакомства, нужные связи…
— У меня есть мама и папа, — поправила его Лена. — Помнишь их? Те самые люди, которые выращивают на даче якобы давящие на тебя огурцы. Именно их ты однажды категорически приказал мне забыть.
— Сейчас совершенно неподходящее время вспоминать старые разговоры.
— Напротив, — возразила она. — Сейчас это самое важное. Потому что больше тебе, видимо, обратиться не к кому. Ваша знаменитая семейная крепость развалилась. Хвалёное единство куда-то испарилось. И теперь ты решил попросить помощи у моей семьи. У людей, которых собственноручно вычеркнул из нашей жизни.
— Лена, прекрати на меня давить!
— А как же ваши любимые огурцы? — усмехнулась женщина. — Им, значит, позволялось?
Артём резко вскочил.
Он принялся нервно расхаживать по комнате. Голос становился всё громче, пока окончательно не сорвался на раздражённый крик.
— Да хватит уже устраивать этот цирк! Ты хоть понимаешь, что происходит?! Моя семья погибает! Отец может слечь от переживаний, Кирилл на грани нервного срыва, а ты продолжаешь издеваться со своими дурацкими огурцами! Я прошу тебя помочь по-человечески!
— По-человечески, — задумчиво повторила Лена. — Какое хорошее выражение. Жаль только, что ты вспомнил о человеческом отношении исключительно тогда, когда понадобились чужие деньги.
— Да я вообще-то твой муж!
— А я всё это время была твоей женой. Женой, у которой имелись собственные родители. До того прекрасного дня, когда ты решил, что их можно просто вычеркнуть из моей жизни, словно стереть пыль с мебели. Ничего не напоминает, Артём? Совершенно ничего?
Муж внезапно замолчал.
По его лицу было очевидно: он прекрасно помнил тот разговор.
И каждую произнесённую тогда фразу тоже.
— Тогда всё было иначе, — пробормотал он.
— Безусловно, — согласилась Лена. — Тогда на кону стояли мои чувства и отношения с родителями. А теперь речь идёт о твоём финансовом благополучии. Разница, конечно, огромная.
Лена не собиралась растягивать неприятный разговор на долгие недели.
Она вообще предпочитала не затягивать сложные узлы ещё туже, а разбираться с ними сразу.
Уже на следующее утро женщина предложила собрать обе семьи в том самом загородном доме, где когда-то впервые услышала от родственников мужа рассуждения о настоящем семейном единстве.
Только теперь от прежнего великолепия почти ничего не осталось.
Стол был накрыт весьма скромно, а люди, ещё недавно любившие говорить громче всех, сидели непривычно притихшими.
Приехали Геннадий, Кирилл и Артём.
Со стороны Лены присутствовали её отец Виктор и сестра Оля.
К тому моменту загородная дача уже находилась под арестом на основании судебного решения.
— Благодарю всех, что нашли время приехать, — начала Лена, не садясь за стол. — Постараюсь говорить коротко. Обычно слишком много слов требуется тем, кому нечего сказать по существу.
— Леночка, дорогая, — заискивающе заговорил Геннадий. От его былой важности не осталось почти ничего. — Ну зачем такие официальности? Мы ведь близкие люди, одна большая дружная семья…
— Одну минуту, — спокойно остановила его женщина, слегка приподняв ладонь. — Примерно год назад вы все сидели за этим же столом и объясняли мне очень интересное правило. Помните? Мол, мои родители теперь далеко, зато вы — моя настоящая семья. Отличная теория. Сегодня у нас появилась возможность убедиться, насколько хорошо она работает на практике.
— Лена, давай хотя бы не при всех, — сквозь зубы произнёс Артём.
— Нет, именно при всех, — возразила она. — Потому что тогда вы тоже не стеснялись учить меня жизни перед всей роднёй.
Виктор, отец Лены, молча сидел за столом, положив перед собой крепкие, привыкшие к работе руки.
Он не вмешивался, не спорил и не повышал голоса.
Однако в его спокойствии чувствовалась такая уверенность, которой не было и в сотне громогласных речей Геннадия.
— Артём обратился ко мне с просьбой, — продолжила Лена. — Он хочет получить деньги и временное жильё. Причём рассчитывает на помощь именно моих родителей. Тех самых людей, общение с которыми он мне запретил. Папа, — она повернулась к Виктору, — ты ведь даже не подозревал, что примерно год назад твой зять одним своим распоряжением решил исключить тебя и маму из моей жизни?
— Прямо об этом я не знал, — негромко ответил Виктор. — Хотя некоторые вещи чувствовал. И знаешь, доченька, огурцы никого не придавливают. А вот люди иногда умеют давить очень сильно.
— Геннадий, теперь вопрос к вам, — продолжила Лена, переводя взгляд на свёкра. — Помните, как весело вам было, когда вы советовали мне держать собственных родителей на расстоянии? Вы тогда так громко хохотали. Поверьте, ваш смех я тоже прекрасно сохранила в памяти.
— Леночка, ну зачем ты так? — засуетился Геннадий. — Жизнь меняется, обстоятельства бывают разные. Сейчас у нас тяжёлые времена, нужно как-то удержаться на плаву. Ты ведь хорошая девушка, умная, добрая… Наверняка понимаешь…