— Ты опять в свою макулатуру уткнулась? Вместо того чтобы нормально встретить мужа после работы и накормить горячим ужином? — раздраженный голос Сергея громко разнесся из прихожей и буквально заполнил собой всю квартиру.
Тяжелые зимние ботинки, к рифленым подошвам которых прилипли куски грязного подтаявшего снега, с тупым стуком опустились прямо на светлый ламинат, далеко в стороне от лежавшего возле двери резинового коврика. Почти сразу вслед за Сергеем в квартиру вошла Антонина Николаевна, грузная и основательно закутанная в объемный пуховик темно-бордового цвета. Свекровь недовольно осмотрела пустой коридор и шумно втянула воздух носом.
— Сереженька, ну чему ты удивляешься? У нее эти писульки всегда важнее всего остального, — недовольно проворчала она, даже не подумав стряхнуть с сапог налипший снег. — Я тебе сколько раз говорила: ничем хорошим эта ее писанина не закончится. Нормальная жена мужа с работы горячим борщом встречает, тапочки приносит, а тут родных людей даже светом в прихожей встретить не удосужились.
Татьяна неторопливо перевернула плотную страницу тяжелого исторического романа, от которой еще чувствовался характерный запах типографской краски. Она устроилась на широком угловом диване, подобрав ноги в серых шерстяных носках, и совершенно не собиралась изображать восторг от появления любимого супруга вместе с его неизменно недовольной матерью. Из прихожей тем временем в сторону гостиной уже тянулась хорошо заметная полоса мокрых грязных следов, смешанных с песком и едким дорожным реагентом.
— Пол в коридоре я вымыла сорок минут назад, Сергей, — совершенно спокойно произнесла Татьяна, не поднимая глаз от книги. — Обувь снимают на коврике. Ужин находится на плите. Если твои руки еще функционируют, положить себе еду в тарелку ты вполне способен самостоятельно.
Сергей с раздражением швырнул тяжелый рабочий портфель на мягкий пуфик, резко снял куртку и небрежно бросил ее сверху. Просьбу жены он демонстративно проигнорировал. Не снимая ботинок, мужчина прошел прямо в гостиную. Под подошвами противно хлюпала черная жижа, а на чистом светлом полу расползались широкие темные разводы. Остановившись неподалеку от дивана, Сергей вызывающе скрестил руки на груди.
— То есть я с утра до вечера вкалываю, возвращаюсь домой голодный и выжатый, а потом еще обязан сам себе еду накладывать? — процедил он, постепенно багровея от злости. — А ты чем занималась целый день? Как обычно, валялась здесь на диване и таращилась в свои идиотские книжонки? Ты вообще понимаешь, что у женщины дома есть обязанности? Или решила, что замуж вышла как на курорт, где тебя обязаны полностью обслуживать?
Антонина Николаевна тем временем наконец расшнуровала сапоги и тяжелой походкой прошла в комнату. Оглядев гостиную так, будто проводила санитарную проверку, она подошла к тумбе под телевизором, медленно провела сухим узловатым пальцем по стеклянной поверхности и выразительно покачала головой.
— Пыль везде, Сереженька. Дышать невозможно. Я вообще не представляю, как можно существовать в таком свинарнике, — свекровь демонстративно вытерла палец о край своей шерстяной кофты. — У нее в голове только эти романы. Совсем человек от реальной жизни оторвался. Жена должна мужу уют создавать, чтобы в доме все блестело, чтобы каждая пылинка была убрана. А она сидит, мечтает неизвестно о чем и тратит время на свои бессмысленные увлечения.
— Вот! Именно об этом я ей и говорю! — Сергей резко повернулся к матери, словно получил необходимое подкрепление, а потом снова впился тяжелым взглядом в жену. — Посмотри только! Развалилась на диване, будто царица на троне! Я деньги домой приношу, обеспечиваю ее жильем, а она ради мужа даже пальцем пошевелить не хочет! Тебе самой перед моей матерью не стыдно? Ты от своих книг совсем деградировала! Нормальные женщины после работы занимаются домом, наводят порядок, заботятся о муже. А ты только страницы листаешь и умничаешь!

Татьяна наконец подняла взгляд. Она спокойно вложила между страниц плотную картонную закладку и положила тяжелый том себе на колени. Сначала посмотрела на грязные разводы, тянущиеся через весь светлый ламинат, затем на брошенную в коридоре куртку мужа, потом на недовольное лицо Антонины Николаевны и только после этого перевела глаза на Сергея.
— Ты получаешь ровно столько же, сколько получаю я. Продукты, коммунальные расходы и бензин мы оплачиваем поровну, — без улыбки сказала Татьяна. — Сегодня я пришла домой на два часа раньше, полностью убрала квартиру и приготовила ужин. Он сейчас стоит на плите. Все, чего мне хочется после этого, — спокойно почитать один час. Вместо этого ты вваливаешься сюда вместе с матерью, проходишь по только что вымытому полу в грязных ботинках и начинаешь требовать, чтобы я носилась вокруг тебя с тарелками.
