— Артём, может, ты хотя бы чашку за собой в раковину поставишь? — Марина сказала это спокойно, без раздражения, раскладывая перед детьми горячий ужин. — Руки ведь тебе не просто для украшения даны.
— Уберу потом, — лениво отозвался он, продолжая листать что-то в телефоне. — Ты опять завелась на ровном месте.
— Я вовсе не завелась. Всего лишь нормально попросила. Причём очень вежливо. — Женщина едва заметно улыбнулась. — Вежливость, между прочим, ничего не стоит, зато многое решает.
— Начинается твоя философия, — недовольно пробормотал Артём.
Тринадцатилетний Денис перестал есть и внимательно посмотрел на отца. Семилетняя Лера раскачивала ногами под столом и вполголоса напевала песенку. Это был самый обычный семейный вечер — тёплый, тихий и привычный. Пока ещё ничто не говорило о том, что через несколько минут всё изменится.
— Я хотела с тобой кое-что обсудить, — продолжила Марина, присаживаясь напротив мужа. — Твоей маме мы каждый месяц переводим деньги. И я не возражаю, ей действительно нужна помощь. Но моему папе тоже необходимо купить лекарства. У него в последнее время опять проблемы с давлением.
— Ну конечно, — Артём наконец оторвался от экрана. — Опять разговоры о деньгах.
— Не передёргивай. Речь идёт о моём отце. О человеке, который много лет принимал тебя как родного и каждое лето возил с собой на рыбалку.
— Я его об этом просил?
— Артём. — Марина глубоко вдохнула, стараясь сохранять спокойствие. — Я не скандалю и не предъявляю тебе претензий. Я просто предлагаю поступать справедливо. Если мы помогаем твоей матери, значит, должны поддерживать и моего отца. Мы ведь семья, одна команда.
— Команда-то одна, — усмехнулся муж, — только командиром здесь всё равно остаюсь я.
Марина несколько секунд молчала, машинально расправляя складку на скатерти. За годы брака она привыкла к его резкости. Научилась сглаживать конфликты, переводить разговоры в шутку и тушить его раздражение ещё до того, как оно превращалось в настоящий пожар.
— Хорошо, зайдём с другой стороны, — произнесла она ровно. — В этом месяце я получила хорошую премию. Часть этих денег потрачу на папины лекарства. Это заработала я, поэтому твой семейный бюджет не пострадает. Так тебя устроит?
— Нет, не устроит, — резко ответил Артём. — В нормальной семье деньги общие.
— Вот даже как? — Марина негромко рассмеялась. — Забавно, насколько быстро меняются твои финансовые правила, когда ситуация становится тебе невыгодна.
— Ты сейчас на что намекаешь? — голос мужа стал громче.
— Ни на что я не намекаю. Говорю совершенно прямо. Когда деньги нужны твоей маме, это святая обязанность. Когда помощь требуется моему отцу, ты начинаешь причитать о расходах. Тебе самому не кажется это странным?
— Мне кажется, что ты опять выносишь мне мозг! — Артём с силой ударил ладонью по столу. — Сколько можно вести эти подсчёты?
Лера сразу перестала напевать и опустила глаза в тарелку. Денис осторожно сунул руку в карман, достал телефон и включил запись. Он и сам не понимал, почему это делает. Просто внутреннее чувство подсказывало: происходящее необходимо сохранить.
— Артём, дети всё слышат, — тихо напомнила Марина. — Давай не будем выяснять отношения при них.
— А что такого они услышат? — он демонстративно откинулся на спинку стула. — Пусть с детства понимают, как устроена настоящая жизнь!
Затем, словно гордясь собственной правотой, он громко произнёс:
— Я обязан только своей матери! А тебе я ничего не должен!
Слова повисли над столом, будто тяжёлые камни. Марина не закричала, не расплакалась и даже не изменилась в лице. Она просто смотрела на человека, с которым прожила двенадцать лет, и последняя надежда на взаимное уважение медленно угасала в её глазах.
— Значит, ничего, — повторила она тихо. — Двенадцать лет вместе, двое детей, общий дом — и всё это для тебя «ничего».
— А что я такого сказал? — Артём уже понял, что зашёл слишком далеко, но признать ошибку не позволяла гордость. — Мать дала мне жизнь, вырастила и поставила на ноги. А ты всего лишь жена. Сегодня одна жена, завтра может быть другая.
— Пап, ты вообще слышишь, что говоришь? — вмешался Денис. Рука с телефоном слегка задрожала. — Так с мамой нельзя.
— Не лезь во взрослые дела! — рявкнул отец. — Тебя никто не спрашивал.
— Это не взрослый разговор, — произнесла Марина. — Это уже медицинское заключение.
— Какое ещё заключение?
— Жадность, смешанная со страхом. Жадный человек постоянно боится, что у него что-нибудь заберут. Даже если это ему никогда не принадлежало. — Она поднялась из-за стола и начала собирать посуду. — Лерочка, спокойно доедай. Денис, помоги сестре, пожалуйста.
Артём презрительно фыркнул и снова уткнулся в телефон, уверенный, что спор закончился его победой. Он не заметил, как сын вышел в коридор и быстро нажал несколько кнопок на экране.
Спустя минуту короткая запись уже была отправлена человеку, который меньше всего ожидал увидеть подобное.