— Я тоже была уверена, что никогда не решусь, — усмехнулась Марина. — Но потом он при детях заявил, что ничего мне не должен. И знаешь, за эту фразу я ему даже благодарна. Ни один психолог не смог бы так быстро открыть мне глаза.
— И какой теперь план?
— Квартира юридически принадлежит мне. Работа у меня есть, отец готов поддержать. Дети со мной. Что ещё должно произойти, чтобы я перестала ждать?
— Артём знает о разводе?
— Узнает, когда всё будет подготовлено. — Марина медленно размешала кофе. — Знаешь, Оль, я почему-то много лет считала, что любить — значит терпеть человека со всеми его выходками. А теперь поняла: настоящая любовь — это когда рядом с тобой не приходится постоянно терпеть унижение.
— Это нужно записать, — присвистнула Ольга. — Ты прямо мудрецом стала.
— Не мудрецом. Просто дошла до предела. Когда долго живёшь без уважения, начинаешь принимать любую его крошку за праздник. Я двенадцать лет была голодной до нормального отношения. А насытилась всего одной честной фразой. Пусть даже произнесённой со злостью.
— И тебе совсем не жалко разрушать семью?
— А что именно я разрушаю? — Марина пожала плечами. — Место, где меня воспринимали как бесплатную помощницу? Это не семья. Скорее гостиница, в которой обслуживающий персонал почему-то ещё и оплачивает все счета.
Тем временем Артём начал понимать, что ситуация становится серьёзной. Вечером он позвонил жене и заговорил непривычно ласковым голосом.
— Мариш, сколько можно сидеть у отца? Без вас дома совсем пусто.
— Правда соскучился? — с иронией спросила она.
— Конечно. Тут даже носки нормально постирать некому, — пошутил он и тут же замолчал, осознав, насколько неудачно прозвучали его слова.
— Вот ты сам всё и объяснил, — спокойно ответила Марина. — Тебе не жену не хватает. Тебе не хватает человека, который стирает носки.
— Ты специально цепляешься к каждой мелочи!
— Я больше не цепляюсь. Я просто начала слушать тебя внимательно. Очень внимательно. Ты годами говорил красивые слова о любви и семье. Но настоящая правда прозвучала в одной фразе о том, кому ты что должен. Слова часто умеют притворяться, Артём. Интонация — никогда.
— Опять начиталась своих умных книг, — раздражённо сказал муж. — Когда вы вернётесь?
— В ближайшее время всё окончательно решится, — ответила она. — Спокойной ночи.
Марина завершила звонок, оставив Артёма наедине с тревогой, которая становилась всё сильнее.
— Марин, ты ведь понимаешь, что слишком далеко зашла? — заявил Артём, когда она спустя несколько дней вернулась в квартиру, чтобы забрать часть вещей. — Ну сказал я глупость в порыве. Неужели из-за одной фразы нужно ломать всю жизнь?
— Сказал, — согласилась она, складывая в сумку детские учебники. — Причём сделал это при детях и с таким довольным видом, словно тебе за эти слова должны были вручить награду.
— Ладно, прости, — выдавил он. Было видно, что извинение даётся ему почти физически тяжело. — Всё, я извинился. Теперь довольна?
— Слишком поздно, — Марина застегнула молнию на сумке. — Извинение похоже на зонтик: помогает, если раскрыть его до дождя. После грозы он уже никого не спасёт.
— Ты сейчас надо мной издеваешься? — вспыхнул Артём. — Я, между прочим, переступил через гордость и попросил прощения, а ты ещё шутишь!
— Я давно не шучу, — её голос стал холоднее. — Я просто перестала плакать. Слёзы появляются, пока человек ещё надеется что-нибудь исправить. А я больше ни на что не надеюсь. Я всё поняла.
— Что именно ты поняла? — он сделал шаг к ней.
— Человек, который распределяет любовь по графе «должен — не должен», не похож на мужа. Он скорее напоминает говорящий калькулятор. — Марина посмотрела ему прямо в глаза. — И обычный калькулятор мне нравится больше. Он хотя бы не клянётся в любви перед тем, как выставить счёт.
Почувствовав, что привычная власть ускользает, Артём поступил так, как часто поступают слабые люди, оказавшиеся в тупике: перешёл к угрозам.
— Всё равно никуда от меня не уйдёшь, — процедил он. — У тебя двое детей. Кому ты такая нужна? Через неделю сама прибежишь обратно.
— Любопытно получается, — Марина даже улыбнулась. — Сначала ты утверждал, что ничего мне не должен. Теперь вдруг уверен, что я от тебя никуда не денусь. Определись уже, наш уважаемый капитан: корабль тонет или всё-таки продолжает плавание?
— Квартира вообще-то общая! — выкрикнул он. — Я прожил здесь двенадцать лет!
— Прожил, — кивнула Марина. — Но это не сделало тебя собственником. Жильё принадлежит мне по бабушкиному завещанию. Могу показать документы, если сомневаешься. С бумагами у меня полный порядок. Чего не скажешь о твоей совести.
— Этого не может быть! — лицо Артёма заметно побледнело. — Ты просто пытаешься меня напугать.
— Можешь проверить, — спокойно ответила она. — Только какой смысл мне лгать? Я не ты. Я прекрасно помню и свои обещания, и свои обязательства.
— Это низко! — крикнул муж. — Ты собираешься выбросить меня на улицу?