Нина Петровна ведь не просто так приехала именно сейчас и именно с вещами. Её квартира в Подмосковье — нормальная двухкомнатная, вполне пригодная для жизни — никуда не исчезла. Никакого «ей тяжело одной» раньше не было. Ещё три месяца назад она спокойно ездила на дачу, ходила на рынок, встречалась с подругами. Что изменилось?
Катя достала телефон и написала сестре Вере: «Позвони, когда сможешь. Нужно поговорить».
Вера была старше на семь лет и о свекровях знала, пожалуй, всё. Она пережила свою семейную войну и вышла из неё с несколькими седыми прядями и стальным спокойствием.
Ответ пришёл почти сразу: «Еду с работы. Давай у “Маяка”?»
«Маяк» был их местом. Небольшой бар на Садовом — без пафоса, без модной вычурности, просто тёплый и уютный. Деревянные столы, приличное вино и хозяйка Люба, которая помнила вкусы постоянных гостей лучше, чем некоторые родственники помнили дни рождения.
Вера пришла около половины седьмого. В деловом жакете, с уставшим лицом и тем самым выражением, которое появлялось у неё, когда она уже всё поняла ещё до начала разговора.
— Говори, — сказала она, садясь за столик и кивая Любе.
Катя рассказала всё. Кратко, без истерики, почти сухо. Вера слушала молча. Потом спросила:
— Антон знал заранее?
— Он написал мне утром. В тот же день.
— Значит, знал раньше.
Это прозвучало не как вопрос.
Катя посмотрела на сестру.
— Ты думаешь, они всё заранее решили?
— Кать. — Вера взяла бокал. — Три сумки, баул и коробка. Это не «пожить немного». Это переезд. А переезд не собирают за одну ночь.
И именно эта деталь зацепила Катю сильнее всего.
Она вспомнила ту коробку. Скотч был наклеен аккуратно, ровно. Не на бегу. Не в спешке.
Кто-то готовился к этому переезду. И, похоже, не одна Нина Петровна.
Антон вернулся домой около восьми. Катя уже была в квартире — сидела на кухне с книгой, которую даже не пыталась читать, и ждала.
Он вошёл тихо, положил ключи на полку, прошёл на кухню. Выглядел виноватым. Именно так выглядит человек, который понимает, что виноват, но ещё не решил, готов ли это признать.
— Ел? — спросила Катя.
— Да. К маме заезжал.
Она кивнула и закрыла книгу.
— Антон, мне нужно, чтобы ты ответил честно. Когда вы начали это планировать?
Он сел напротив. Помолчал лишнюю секунду — а такая секунда иногда говорит больше целой исповеди.
— Недели две назад мама сказала, что хочет пожить у нас. Я сказал, что надо поговорить с тобой. Она ответила, чтобы я сам выбрал момент.
— И ты решил, что лучший момент — утро в день её переезда.
— Я не знал, что она приедет именно сегодня.
— Но ты знал, что она собирается приехать.
Он ничего не сказал. Просто опустил взгляд на стол.
Катя встала и налила себе воды. За окном темнело. Город постепенно входил в вечерний ритм. Внизу хлопнула подъездная дверь, и снова стало тихо.
— Антон, я не враг твоей матери. Но я тоже здесь живу. Это наша квартира. И я имею право знать, кто и когда в неё собирается въехать.
— Она одна, Кать.
— У неё есть собственная квартира. Есть соседка Валентина, с которой она разговаривает по телефону по три часа. Есть ты. «Одна» — это не адрес. Это её ощущение. Её настроение.
Он поднял голову.
— Иногда ты бываешь жестокой.
— Или просто честной. — Катя спокойно посмотрела на него. — Я поменяла замок не из злости. Я сделала это, потому что хотела, чтобы разговор наконец состоялся. Чтобы ты сидел здесь и объяснял мне всё сейчас. Не ей. Не потом. А мне.
Он долго молчал.
На следующее утро Нина Петровна позвонила в половине девятого — как раз когда Катя была в душе, а Антон уже пил кофе на кухне. Катя вышла и услышала обрывки разговора: «…она нарочно… я тебе не чужой человек… ты мой сын или кто…» — и спокойно пошла в комнату одеваться.
Через пять минут Антон вошёл к ней. Вид у него был такой, будто он только что выдержал тяжёлый забег.
— Мама очень обиделась.
— Я догадалась.
— Она говорит, ты специально унизила её перед соседями.
Катя застегнула куртку и посмотрела на мужа через зеркало.
— В подъезде не было соседей. Я смотрела в глазок.
— Кать…
— Антон, я ухожу на работу. Вечером поговорим.
Она вышла на улицу и вдруг почувствовала странное облегчение. Не радость. Не победу. Просто возможность вдохнуть полной грудью. Возможность идти в своём темпе.
Бюро находилось в старом доме на Чистых прудах — второй этаж, высокие потолки, окна на бульвар. Катя любила этот кабинет, особенно ранним утром, когда коллег ещё не было и можно было просто сидеть с кофе, глядя на чертежи.
Игорь, её коллега, появился в десять — растрёпанный, с большим стаканом латте и выражением человека, у которого тоже явно был непростой день.
— Ты чего такая? — спросил он, бросая сумку на стул.
— Свекровь приехала к нам с вещами.
— Ого. — Он сел. — И что?
— Я не открыла.
Игорь тихо присвистнул.
— Уважаю. Правда.
— Это проще сделать, если вчера поменял замок.
Он рассмеялся — громко, неожиданно для тихого утреннего офиса. Катя тоже улыбнулась. Впервые за последние сутки.