— Вероника, не устраивай разбирательство во время праздника! — попыталась вмешаться одна из родственниц.
— А почему нет? Требование прозвучало за праздничным столом. Значит, и обсуждать его будем здесь. При тех же свидетелях.
Она поднялась, подошла к своей сумке и вынула плотную папку серого цвета с металлическим креплением.
Вернувшись, положила папку рядом с праздничным тортом.
— Итак, знакомство номер один. Ты организовал Артёму встречу с Шишкиным, руководителем комбината. Уверял, что договорённость уже достигнута и заказ практически наш. Поверив тебе, Артём оформил банковский кредит, приобрёл дополнительное оборудование и принял на работу восемь сотрудников.
Вероника сделала короткую паузу.
— А затем внезапно выяснилось, что с Шишкиным ты не разговариваешь ещё с девяносто восьмого года. Более того, ваши отношения настолько испорчены, что руководитель комбината отказался сотрудничать с нами, едва услышал твою фамилию. Причину отказа он указал официально, в письменном ответе. Вот этот документ.
— Выдумки! Ничего подобного не происходило!
— Перед нами оригинал письма, папа. Фирменный бланк комбината, регистрационный номер и личная подпись директора. Можешь ознакомиться.
Она перелистнула страницу.
— Перейдём ко второму знакомству. Региональный тендер. Помнишь, как ты уверял Артёма, что переговорил с нужными людьми и контракт уже лежит у нас в кармане? Ты настоятельно советовал не тратить силы на дополнительные документы и запасные варианты заявки. Муж тебе поверил. Конкурс мы проиграли.
Вероника взглянула на отца.
— Но настоящая причина обнаружилась позднее. Наш знакомый из конкурсной комиссии рассказал, что ты лично приходил к организаторам и представлялся одним из собственников предприятия. Уверял, будто владеешь частью компании и участвуешь в её управлении.
Гости обменялись недоумёнными взглядами.
— Разумеется, комиссия проверила сведения. Никакого отношения к учредителям ты не имел. Поэтому организаторы решили, что наша компания предоставляет недостоверную информацию. Нас исключили из участия. В результате мы потеряли не просто контракт, а целый год работы.
В банкетном зале сделалось непривычно тихо.
Даже музыканты прекратили играть и опустили инструменты.
— Вот твоя помощь, папа. Два уничтоженных деловых соглашения. Не две мелкие неприятности, которые можно забыть за ужином. Именно два крупных контракта. После этих историй нам пришлось отдать квартиру в залог банку.
Вероника говорила размеренно, отчётливо произнося каждое слово.
— Артём три месяца собственными руками занимался сваркой на производстве, потому что платить штатному сварщику оказалось нечем. А я, сорокалетняя женщина, устраивалась на ночные смены в чужое рыбное хозяйство. С фонарём обходила бассейны, проверяла жабры, лечила заболевшую форель. И всё это ради того, чтобы у нашего ребёнка дома была хотя бы тарелка горячего супа.
— Ника, доченька… — негромко произнесла мать.
— Мам, пожалуйста, дай мне закончить. Мы ещё даже не добрались до вопроса о первоначальных вложениях.
Леонид Петрович покраснел.
Он резко выпрямился, словно получил неожиданный удар от человека, которому полностью доверял.
— Какие ещё первоначальные вложения?! Деньги на открытие дал я!
— Нет, папа. Ты не вложил ни копейки. Более того, даже не подозревал, откуда появились средства.
Вероника открыла папку и достала старый лист бумаги.
Пожелтевший документ был сложен вчетверо. На нём сохранились аккуратные строки, выведенные ровным почерком.
— Это расписка девятилетней давности. Деньги, на которые мы зарегистрировали предприятие, купили первый насос и первоначальные резервуары, предоставила мама. Из собственных сбережений. Именно тех средств, что остались у неё после продажи бабушкиного дома.
Она развернула бумагу перед собравшимися.
— Здесь почерк мамы. Рядом моя подпись. Чуть ниже расписался Артём. И ещё здесь имеется подпись свидетеля.
Вероника повернулась к пожилому нотариусу.
— Семён Аркадьевич, вы можете подтвердить, что присутствовали при оформлении?
Крёстный медленно поднялся из-за стола.
Публичные скандалы он терпеть не мог. Однако к точности документов и свидетельств относился с особым уважением.
— Разумеется, помню, — ответил он. — Ольга Тимофеевна сама пришла ко мне девять лет назад. Попросила составить документы надлежащим образом, чтобы впоследствии никто не смог заявить, будто этих денег не существовало или они принадлежали другому человеку.
Нотариус посмотрел на юбиляра.
— Я тогда поинтересовался: «Оля, а Леонид знает о твоём решении?» Она ответила совершенно определённо: «Нет. И лучше ему ничего не говорить. Иначе он присвоит все средства».
Родион впервые за весь вечер отложил телефон.
— Мама, серьёзно? Ты действительно так поступила?
Ольга Тимофеевна поднялась не спеша, опираясь ладонью на спинку стула.
— Да, сынок. Всё именно так и было. Я продала дом, оставшийся после моей матери, и передала вырученные деньги Веронике с Артёмом. Леониду же сказала, что разместила их на банковском вкладе.