💥— Я ухожу к другой, но квартиру тебе не оставлю. Живи где хочешь, — холодно сказал муж, даже не догадываясь, что Женя уже полгода ждала именно этого разговора
Октябрьский вечер медленно просачивался в окна, будто густая серая тень. На кухне пахло свежим яблочным пирогом, маленькая дочь наконец уснула у Жени на руках, и она осторожно переложила её в кроватку. В прихожей резко хлопнула дверь — пришёл Артём, давний приятель Игоря, как обычно, без звонка и предупреждения.
Игоря дома ещё не было. Артём устроился за столом, взял чашку чая и смотрел на Женю тем самым взглядом, который она давно научилась узнавать, — обиженным, недосказанным, слишком личным. Женя уже не обращала внимания.
— Пирог будешь? — спокойно спросила она.
— Буду. Ты всё печёшь, всё хлопочешь. Такая домашняя, правильная. Игорь, наверное, ценит.
— Хочется верить, — ответила Женя и поставила перед ним тарелку.
Артём ел молча, потом вдруг криво усмехнулся. Видимо, внутри у него что-то наконец сорвалось, и он решил произнести то, что давно держал при себе.
— Знаешь, Жень, ты хорошая. Правда хорошая. Только Игорь твой сейчас не у Максима сидит. Он у Кристины. Уже третий месяц к ней мотается.
Женя вернула чайник на плиту. Пальцы не дрогнули. Она даже не обернулась.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Сам не знаю. Но ты имеешь право знать. Я когда-то надеялся, что ты выберешь меня. Не выбрала — ладно. Но смотреть, как он делает из тебя дурочку, я больше не могу.
— Можешь. Три месяца ведь мог.
Артём осёкся. Допил чай, поднялся и вышел, даже не попрощавшись. Женя услышала, как хлопнула входная дверь. Потом в квартире стало тихо. Настолько тихо, что из соседней комнаты доносилось ровное дыхание дочери.
Она опустилась на стул, смахнула крошки со скатерти и начала думать. Быстро. Холодно. Чётко. Так думают люди, которые уже однажды теряли почву под ногами и знают: слёзы никогда не помогают принять правильное решение.
На следующий день она набрала Дмитрия. Дима был единственным человеком, которому Женя доверяла полностью. Они дружили со школьных лет, а два года назад он сам прошёл через тяжёлый развод — шумный, болезненный, с делёжкой каждой ложки и каждой тарелки.
— Дим, мне нужно с тобой поговорить. Но не по телефону.
— Завтра в двенадцать. Парк, у фонтана. Сможешь?
— Смогу.
Они встретились возле старого каштана. Дмитрий слушал внимательно, не перебивая ни разу. Когда Женя закончила, он долго тёр ладони, будто подбирал слова.
— Жень, скажу тебе честно. Когда моя бывшая начала действовать, я ещё верил в разговоры. Думал: обсудим, договоримся, может, спасём. Знаешь, чем закончилось? Я оказался в съёмной комнате с одним чемоданом.
— Я так не хочу.
— Тогда не жди, пока он сделает первый ход. Квартира на ком оформлена?
— На его мать. Мы просто там живём.
Дима внимательно посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Значит, говорить надо не с Игорем. А с его матерью.
Нина Васильевна жила через пару дворов, в небольшой однокомнатной квартире с геранью на подоконнике и фотографиями внуков на стенах. Когда три года назад Женя рожала тяжело, с осложнениями, именно свекровь сидела под дверью палаты. Не Игорь. Нина Васильевна.
Женя пришла к ней вечером, без звонка. Свекровь открыла, посмотрела на её лицо и всё поняла без объяснений.
— Заходи. Чайник ещё горячий.
— Я не знаю, как начать.
— Начинай как есть. Я женщина старая, словами меня не убить.
— Игорь мне изменяет. Уже несколько месяцев. Её зовут Кристина.
Нина Васильевна поставила чашку на стол. Очень медленно, осторожно, словно боялась, что фарфор треснет. Потом тяжело выдохнула.
— Я чувствовала, что что-то происходит. Он перестал заходить. Перестал звонить. Раньше хоть раз в неделю появлялся, а теперь — будто отрезало.
— Я не хочу скандалов. Я хочу решить всё так, чтобы дети не пострадали.
— Дети — это святое, — тихо сказала Нина Васильевна. — А ты для меня не просто невестка. Ты мне почти дочь. Даже ближе, чем дочь.
Она замолчала. Женя понимала, о ком свекровь сейчас думает. Лариса, родная дочь Нины Васильевны, дважды была замужем, дважды разводилась, делала аборты, а теперь уже не могла иметь детей. Лариса снова была одна, снова жила случайными романами и обидой на весь мир. А Женя — Женя пекла пироги, стирала, убирала, растила детей и никогда не устраивала истерик.
— Нина Васильевна, квартира, где мы живём, записана на вас.
— Да. И я понимаю, к чему ты ведёшь. Не бойся. Я сына люблю, но восхищаться его глупостью не собираюсь.
— Я ничего у вас не прошу. Просто хочу, чтобы вы знали правду.
— Правду я уже поняла. А теперь ты послушай меня. У меня есть эта квартира, есть та, где вы живёте. И есть голова на плечах. Давай мы с тобой спокойно всё обдумаем.
Они просидели почти до полуночи. Женя рассказала о разговоре с Димой. Нина Васильевна молча слушала, кивала, иногда задавала короткие точные вопросы. К утру решение было принято.