На другом конце зала Эндрю, управляющий отелем, посмотрел прямо на дедушку Генри, а затем поспешно отвернулся.
— Этот отель всегда принадлежал одной семье? — спросила я.
Дедушка на мгновение замолчал.
— А почему ты спрашиваешь?
— Потому что все здесь ведут себя так, будто знают тебя. Ты знаком с этими людьми?
— Это уже третий человек.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
— Ты задумался перед ответом.
— Я старый. У меня теперь всё происходит с задержкой.
На следующее утро, пока дедушка Генри отдыхал наверху, я стала рассматривать семейные фотографии, которыми была увешана стена в холле.
На одном снимке начала сороковых годов я задержалась. Молодая гавайка стояла перед зданием отеля.
— Ты задумался перед ответом.
Накануне вечером я видела, как дедушка Генри долго смотрел именно на эту фотографию.
— Могу я вам чем-нибудь помочь?
Я обернулась.
Позади стоял Эндрю.
— Да. Можете объяснить, почему сотрудники вашего отеля постоянно смотрят на моего дедушку?
Выражение его лица тут же изменилось.
— Могу я вам помочь?
— Аннабель…
— Горничная выронила все полотенца, когда его увидела. Повар не перестаёт наблюдать за ним. Вчера сотрудник на стойке регистрации показывал на него пальцем.
Эндрю посмотрел в сторону лифта.
— Он сейчас наверху?
— Да. И что бы здесь ни происходило, я хочу знать правду.
Эндрю снова посмотрел на старую фотографию.
— Он наверху?
Потом перевёл взгляд на меня.
— Мы разыскиваем вашего дедушку больше восьмидесяти лет.
У меня похолодела кожа.
Имя дедушки Генри передавалось в семье Эндрю из поколения в поколение.
— Когда я увидел вашу бронь, сначала решил, что речь идёт о другом человеке, — сказал он. — А потом увидел фотографию, которую вы разместили и отметили наш отель.
Мне стало холодно.
— Но это всё равно ничего не доказывает.
— Совпадали возраст, Огайо и сведения о службе. А потом он спросил, по-прежнему ли отель принадлежит той же семье.
Я посмотрела на фотографию.
— Кто эта женщина?
— Идёмте со мной, — тихо ответил Эндрю.
— Это всё равно ещё не доказательство.
Он открыл дверь в небольшую узкую комнату за холлом.
За столом, заваленным старыми письмами, сидела пожилая гавайка.
Когда она увидела меня, её глаза наполнились слезами.
— Боже мой… Как же сильно вы похожи на Генри.
— Откуда вы знаете моего дедушку?
— Меня зовут Лейлани.
— Откуда вы знаете моего дедушку?
Это была она.
Лейлани указала на стену за моей спиной.
— Посмотрите.
На фотографии дедушка Генри был совсем молодым — худым, улыбающимся. Его рука лежала на плечах Лейлани.
Они выглядели счастливыми… и влюблёнными.
— Посмотрите.
А потом я заметила дату.
Фотография была сделана за несколько лет до его знакомства с бабушкой Эвелин.
Я пошла дальше вдоль стены.
Младенец. Потом та же девочка в пять лет. В шестнадцать. На свадьбе. Затем уже с собственным ребёнком на руках.
— Кто она?
Ответ прозвучал у меня за спиной.
— Роуз.
— Кто она?
Я обернулась.
В дверях стояла пожилая женщина.
И на её лице я сразу увидела ту самую немного кривоватую улыбку дедушки Генри.
— Я Роуз.
Я перевела взгляд с неё на Лейлани, потом снова на фотографии.
— Я Роуз.
— Нет. Этого не может быть.
— Роуз — дочь Генри.
В первую секунду я подумала о своей матери, Элисон, которая всю жизнь считала себя старшей дочерью дедушки Генри.
— Получается, у моей мамы есть сестра.
Роуз медленно села.
— Роуз — дочь Генри.
— Ваша мама?
— Элисон.
Я сказала, сколько маме лет.
Роуз сглотнула.
— Я старше.
— Дедушка Генри знал о вашем существовании?
— Я узнала, что беременна, уже после того, как его перевели в другое место, — сказала Лейлани.
— Ваша мама?
Облегчение пришло слишком быстро.
— Значит, он не знал.
— Я писала ему.
Облегчение исчезло мгновенно.
— И что?
— Он ни разу не ответил.
— Я писала ему.
Роуз открыла коробку. В ней лежали десятки писем, отправленных на протяжении нескольких месяцев и вернувшихся обратно нераспечатанными.
— Он бы не стал их игнорировать, — сказала я. — Он не такой человек.
Лицо Роуз стало жёстче.
— Вы не знаете того молодого мужчину, который тогда уехал.
— Но и вы его не знаете.
Слова вырвались раньше, чем я успела смягчить тон.
— Он не такой человек.
Роуз поднялась.
— Я знаю только одно: я выросла без него.
— А я знаю человека, который звонит мне каждое воскресенье уже тридцать лет.
— Одно не отменяет другого.
Я снова посмотрела на письма и машинально протянула к ним руку.
Лейлани осторожно коснулась моего запястья.
— Я знаю только, что выросла без него.
— Пожалуйста, не надо.
Я убрала руку.
Дедушка Генри был наверху. Он был счастлив и собирал чемодан перед нашим возвращением домой.
Первым моим желанием было посадить его в самолёт, позвонить маме и уже потом решить, какую часть этой истории дедушка сможет выдержать.