Даже соседи время от времени выглядывали из своих домов, недовольно качали головами и снова скрывались за дверями.
Собака с надеждой переводила взгляд то на входную дверь, то на освещённые окна, за которыми горел уютный тёплый свет.
Она ждала одного — чтобы её пустили внутрь.
Раньше с этим никогда не возникало никаких проблем.
Днём собака бегала по двору, а ночью спокойно спала в большой человеческой «будке» — доме, который ежедневно прогревался дровяной печкой.
Теперь же ей приходилось буквально требовать своё место громким лаем.
Иначе никто даже не обращал на неё внимания.
После смерти хозяйки, бабы Маши, в деревню приехала её взрослая дочь.
Вот только собака эту женщину совершенно не интересовала.
Если говорить прямо, ей было всё равно, что случится с материнской псиной.
Её волновало другое: как можно скорее продать старый дом, разобраться с делами и навсегда уехать отсюда обратно в город.
И собака в эти планы совершенно не вписывалась.
Но сама собака этого понять не могла.
Вернее, не хотела.
Она выросла здесь.
Считала этот двор своим.
Этот дом был её домом.
Поэтому каждый вечер она снова приходила к двери и пыталась добиться справедливости.
Но безуспешно.
Вот и сейчас дверь наконец распахнулась, и на крыльце показалось раздражённое лицо уставшей от жизни женщины.
Она с явной неприязнью посмотрела на собаку.
«Ну сколько же можно!» — сердито подумала она и позвала мужа.
Муж этой женщины особенно не любил, когда его отвлекали от отдыха по каким-нибудь, как он считал, пустякам.
Тогда он ужасно злился.
Конечно, не на любимую супругу — её он слегка побаивался.
Злился он исключительно на обстоятельства и на тех, кто заставлял его, большого любителя диванного отдыха…
…подниматься со своего уютного места.
На этот раз причиной стала голодная собака, продолжавшая лаять под окнами.
Мужчина неохотно оделся, вышел во двор и взял деревянный черенок от лопаты.
Саму лопату он к нему пока ещё так и не прикрепил.
Сто двадцать килограммов раздражения медленно двинулись к собаке.
Она сразу всё поняла.
Но всё равно оставалась на месте до последней секунды.
Наверное, надеялась, что люди всё-таки не станут переходить черту.
Ведь они люди.
Но чуда не произошло.
Когда мужчина замахнулся черенком, собака несколько раз громко гавкнула в ответ, резко отскочила и побежала к калитке.
У самой калитки остановилась.
Ещё раз посмотрела на дом.
А мужчина уже двигался следом, держа палку над головой.
Тогда собака побежала.
Не оглядываясь.
Прямо в сторону леса.
А куда ей ещё было идти?
Она никому теперь не была нужна.
Совсем никому.
От этой мысли стало так горько.
Так больно.
И одновременно словно невыносимо горячо внутри.
Она неслась вперёд настолько быстро, насколько позволяли лапы.
А из глаз катились слёзы.
Самые настоящие собачьи слёзы, солёные и горькие.
Да, собака чувствовала их вкус.
И ничего приятного в нём не было.
День быстро угасал.
В лесу становилось всё темнее.
Ветки кустарников больно били по морде.
Снег летел прямо в глаза.
Но собака почти не замечала этих мелочей.
Сейчас ей было совсем не до них.
Внутри бушевал настоящий пожар, который некому было погасить.
Если бы баба Маша оставалась жива, она обязательно смогла бы залечить эту боль.
Обычной любовью.
Большой, доброй и настоящей.
Но хозяйки больше не было.
И уже никогда не будет.
Получалось, что до конца жизни собаке придётся быть одной и лишь издалека смотреть на дом, который когда-то принадлежал ей так же, как людям.
На бывший дом.
Неожиданно собака услышала чей-то крик и замерла.
«Кого же сюда принесло почти ночью?»
— Ау! — раздался детский голос.
Это кричала Вера.
Девочка окончательно продрогла и уже едва переставляла ноги.
— У-у-у-у-у… — неожиданно донеслось откуда-то из глубины леса.
Собака насторожилась.
Это был волк.
Во всяком случае, очень похоже.
Волков в этих местах давно никто не встречал.
Возможно, зверь был голоден.
А может быть, случайно оказался здесь и просто проходил через этот лес.
Но сейчас собаку волновало совсем другое.
Крик.
Человеческий.
Причём детский.
Она быстро определила направление звука и побежала туда.
Через несколько минут выскочила на небольшую поляну и увидела девочку, которая сидела прямо на снегу и плакала, закрыв лицо ладонями.
Собака тут же бросилась к ней и стала облизывать холодные детские руки горячим языком.
А Вера неожиданно даже не испугалась.
Может быть, сразу почувствовала, что этот большой лохматый зверь не желает ей зла.
А возможно, просто уже не осталось сил для страха.
Девочка обхватила собаку руками за шею и крепко прижалась к ней всем телом.
И неожиданно стало немного теплее.
Не только телу.
На душе тоже.
Снег продолжал идти.
Большие хлопья без остановки опускались на землю.
А Верочка вдруг тихонько начала петь свою любимую песенку.