Замок на калитке

Привезли её утром, а забрать собирались только вечером. Лидии с дочерью понадобилось съездить в торговый центр, а Степан вместе с Богданом отправились на речку.

В тот день мне пришлось готовить шашлык на одиннадцать человек, постоянно следить за огнём в бане, помогать Анне Филипповне переходить из-под солнца в тень орехового дерева, а потом снова пересаживать её, когда тень перемещалась. Четырежды приносил ей чай. Сам же за целый день ни разу толком не присел.

Когда вечером последние машины скрылись за поворотом, я опустился на крыльцо и просидел там до полной темноты. Немытая посуда ждала своего часа, в мангале ещё тлели угли, а в голове настойчиво крутилась одна горькая мысль.

Хозяин — это человек, который сам решает, что происходит в его доме. А я уже давным-давно ничего здесь не решаю. Превратился в бесплатный обслуживающий персонал при собственной даче. Удобный, покладистый, всегда готовый услужить.

Наутро я достал обычный настенный календарь, который мне как-то дали в хозяйственном магазине вместе с пакетиком семян. Взял карандаш и начал отмечать выходные. С апреля по октябрь насчитал двадцать шесть. И знаете, сколько среди них оказалось моих собственных, свободных?

Ни одного.

За замком я отправился в тот же хозяйственный магазин. Выбрал латунный навесной, заплатил сто восемьдесят гривен. Продавщица поинтересовалась, не появились ли у нас в садовом товариществе воры.

Я только махнул рукой:

— Да нет, просто для порядка.


Повесил замок в субботу, ровно в восемь утра. Около половины первого со стороны поворота донёсся хорошо знакомый шум моторов, а следом прозвучали два коротких автомобильных сигнала.

Приехали две машины — Виталия и Игоря. В багажниках лежали мясо, целый ящик воды, вишнёвый пирог, который испекла Леся, и надувной бассейн для Данилки. Внук ещё в четверг по телефону взахлёб рассказывал мне, как собирается в нём купаться.

Виталий подошёл к калитке, потянул её на себя. Но она не открылась.

— Пап, у тебя тут что-то заклинило?

— Ничего не заклинило. На замке.

— В смысле на замке? Ты куда-то собрался уезжать?

— Никуда я не собираюсь, Виталий. Я дома.

Из машины выбралась Леся, продолжая держать в руках пирог.

— Папочка, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

— Со здоровьем всё нормально, доченька. Просто мне нужно серьёзно с вами поговорить. И я прекрасно понимаю: стоит сейчас открыть калитку, и никакого разговора уже не получится. Все сразу пойдут к мангалу.

Дети растерянно посмотрели друг на друга. По лицу Виталия я видел, что он до сих пор воспринимает происходящее как какую-то странную отцовскую шутку.

— Я вас не прогоняю, — продолжил я. — Вы мои дети, и этот дом принадлежит вам не меньше, чем мне. Я закрыл калитку не перед вами. Я закрыл свою субботу.

— Какую ещё субботу? Папа, объясни нормально, что происходит.

— Происходит то, что уже двадцать лет каждую субботу я заранее знаю: вы обязательно приедете. Можете даже не звонить, всё и так понятно. И точно так же я знаю, что в понедельник снова буду стоять над тазами с грязной посудой. В мае я взял календарь и всё подсчитал. За целый дачный сезон у меня нет ни одного выходного, которым я могу распорядиться по собственному желанию. Ни одного, сынок.

— Но мы же не раз предлагали помочь! Леся ведь постоянно…

— Предлагали, это правда. А я отказывался, потому что совесть не позволяла заставлять вас работать. Вы приезжаете уставшими, потом вам снова на работу. Вот и получается: ты стараешься быть хорошим сыном, я — заботливым отцом, и уже двадцать лет мы оба произносим совсем не то, что на самом деле думаем.

Виталий замолчал. Леся осторожно поставила пирог на капот автомобиля.

— И ещё хочу сказать про Анну Филипповну, чтобы никаких недомолвок не осталось, — продолжал я. — Я совсем на неё не сержусь. Она замечательная женщина. Но её привезли и оставили здесь, даже не поинтересовавшись моим согласием. Просто решили за меня. Ведь дед дома. Я тогда до самой ночи просидел на крыльце и никак не мог выбросить из головы эти слова. Дед ведь дома. Дед всегда дома. Дед обязательно справится.

Виталий опустил взгляд. Леся отвернулась в сторону машины.

— А теперь послушайте, как мы будем жить дальше. И обсуждать эти условия я не собираюсь. Большой компанией собираемся один раз в месяц. Какую именно субботу выбираем — заранее договариваемся по телефону, как нормальные люди. Шашлык готовит кто-нибудь из вас, а я буду подсказывать, как правильно. После застолья все вместе наводим порядок, чтобы мне не оставалась работа на понедельник. Баню пока продолжу топить сам, потому что вы либо её не растопите, либо вообще спалите.

— А что насчёт остальных выходных? — едва слышно спросила Леся.

— Остальные выходные будут моими. Хочу иметь возможность проснуться утром, выйти во двор, устроиться на скамейке и ничего не делать. Совсем ничего. Просто сидеть и смотреть вокруг. Я двадцать лет на этой земле только трудился. И ни разу не позволял себе вот так спокойно посидеть без дела.