Но Борис лишь тяжело выдохнул прямо в микрофон.
— Я тебя понял.
— И все? — не сдержалась Карина.
— А что я должен сказать? — в голосе мужа звучала глухая усталость. — Если они до такого дошли… отыгрываться на чужом ребенке через еду — это дно, Карина. Я их защищать не буду. Пусть едут домой. Вечером встретимся и спокойно поговорим.
Карина сбросила вызов. Она не почувствовала ни радости от того, что победила, ни облегчения от того, что муж не встал против нее. Внутри была только странная пустота, сосущая усталость и тяжесть во всем теле.
Через час двадцать Карина спустилась вниз. В прихожей уже стояли три большие дорожные сумки и два пакета с вещами. Оксана суетилась перед зеркалом, нервно поправляя волосы и подкрашивая губы. Галина Ивановна сидела на пуфике в коридоре, демонстративно прижимая руку к груди и часто, с надрывом дыша. Денис ныл, дергал мать за рукав и жаловался, что не хочет нести рюкзак и вообще не собирается идти по жаре пешком на какую-то электричку.
Карина прошла на кухню, набрала в пластиковую бутылку прохладной воды из фильтра и вынесла ее в прихожую. Поставила на тумбочку рядом со свекровью.
— В дороге пригодится, — сухо сказала она.
Галина Ивановна отвернулась к стене, презрительно поджав губы, и к бутылке не притронулась.
— Ты еще пожалеешь об этом дне, Карина, — процедила Оксана, поднимая самую тяжелую сумку за лямки. — Думаешь, Боря потерпит такое скотское отношение к своей матери? Да он тебя сам вышвырнет, как ты нас сейчас! Мужья приходят и уходят, а семья остается!
— Борис уже знает, что произошло, — оборвала ее Карина. — Я только что с ним говорила. Он сказал, чтобы вы ехали домой. Защищать вас он не стал.
Эти слова подействовали на Оксану как ледяной душ. Она застыла с открытым ртом, сумка выскользнула из ее рук и глухо ударилась об пол. Галина Ивановна резко перестала хрипло дышать, выпрямилась и уставилась на невестку совершенно здоровым, полным ненависти взглядом.
— Он не мог такого сказать! — выкрикнула Оксана. — Ты врешь!
— Можете позвонить ему прямо сейчас и уточнить. Только делайте это уже по дороге на станцию. Ваше время закончилось. На выход.
Они ушли молча. Карина стояла на крыльце, опершись плечом о деревянный столб, и смотрела, как Оксана тащит сумки по гравийной дорожке, как Галина Ивановна семенит следом, держа за руку недовольного, капризничающего Дениса. Калитка со скрипом закрылась за ними. Карина подождала еще пару минут, пока их фигуры не исчезли за поворотом пыльной дачной улицы, а затем вернулась в дом.
Она заперла входную дверь на два оборота. Прошла на кухню. На столе все еще стоял недоеденный салат, надкусанные куски пирога, заветренная колбаса. Карина взяла большой мусорный пакет и методично, без единой эмоции, смела туда остатки еды с их тарелок. Вымыла сковороду, перемыла посуду. Протерла стол влажной тряпкой до блеска, словно пыталась стереть из дома сам факт их присутствия.
Потом она приготовила Матвею обед. Сварила макароны, поджарила две сосиски, нарезала свежие огурцы и помидоры из тех самых пакетов, которые привезла сегодня. Они сидели вдвоем за чистым столом. Матвей ел с огромным аппетитом, запивал еду вишневым соком и иногда украдкой поглядывал на мать. В его глазах уже не было того забитого, испуганного выражения. Он понемногу расслаблялся.
Вечером того же дня Карина сидела за рулем своей машины. Матвей крепко спал на заднем сиденье, пристегнутый ремнем, подложив под щеку свернутую кофту. Они ехали по трассе, оставляя дачный поселок далеко позади. За окнами мелькали темные силуэты деревьев и редкие огни встречных автомобилей.
Карина позвонила родителям своего первого мужа еще с дачи, пока Матвей доедал макароны. Надежда Петровна и Виктор Ильич жили в большой деревне примерно в ста пятидесяти километрах от города. С бывшим мужем Карина развелась пять лет назад — он уехал работать вахтами на Север, там завел новую семью и в жизни сына появлялся разве что раз в год на день рождения. Но бабушка и дедушка Матвея внука любили без памяти. Они никогда не вмешивались в личную жизнь Карины, не осуждали ее за новый брак, не давали непрошеных советов — просто всегда были рядом, если требовалась помощь.
Когда Карина спросила, можно ли привезти Матвея к ним на месяц, Надежда Петровна так громко всплеснула руками прямо в трубку, что Карине пришлось отодвинуть телефон от уха.
— Кариш, да что ты спрашиваешь! Конечно вези, хоть на все лето! Мы ему завтра баньку истопим, дед уже новую удочку купил, все ждет, когда они на рыбалку пойдут, снасти перебирает. Клубника у нас пошла, своя, сладкая, молоко берем у соседки утреннее. Пусть ребенок бегает на воле, сил набирается! Никаких дач не надо!
Карина слушала этот теплый, искренний голос без единой фальшивой нотки, и впервые за весь этот безумный день у нее предательски защипало глаза. Она моргнула, отгоняя слезы, глубоко вдохнула и крепче сжала руль.