Именно тогда Татьяна по-настоящему испугалась. Не возможных троек, не школьных трудностей и даже не спортивных неудач. Её страшило другое: десятилетний ребёнок постепенно привыкал скрывать от близких любые события, которые кто-нибудь мог посчитать недостаточно хорошими.
В тот вечер Галина Викторовна появилась примерно в семь часов. Миша только что закончил домашнюю работу и сидел на кухне, когда бабушка переступила порог, сняла верхнюю одежду и практически сразу потребовала:
— Ну что, учебную четверть уже завершили? Давай посмотрим, какие у тебя результаты.
Услышав эти слова из прихожей, Татьяна внутренне напряглась.
— Мам, может, сначала спокойно попьём чаю? — предложил Андрей.
— Чай подождёт. Где твой дневник?
Миша неохотно открыл электронный дневник на планшете и протянул устройство бабушке.
Галина Викторовна достала очки и начала внимательно изучать экран.
— Так, посмотрим. Русский язык — четыре. Литература — пять. Окружающий мир — пять. Математика… — женщина сделала паузу. — Тройка?!
Миша опустил голову.
— Да, за четверть.
— Я прекрасно вижу, что за четверть. Читать ещё не разучилась. Объясни, как ты вообще сумел заработать тройку?
— Я контрольные не очень хорошо написал.
— И по какой причине?
— Сначала дроби не понял.
— Ах, не понял! Замечательная отговорка, ничего не скажешь.
Татьяна с раздражением поставила чайник на плиту, и тот стукнул заметно громче обычного.
— Галина Викторовна, мы уже обсудили ситуацию с учителем и Мишей. Нам известно, какие именно темы вызывают трудности.
— Разве я тебя о чём-то спрашивала? — свекровь даже не повернула головы. — Я вообще-то разговариваю со своим внуком.
— А я его мама и прекрасно слышу всё, что вы ему говорите.
Андрей находился за столом, однако в разговор не вмешивался.
Галина Викторовна снова обратилась к мальчику:
— Твой отец всегда был хорошим учеником. Потому что я внимательно следила за его образованием. Когда ему было столько же лет, сколько тебе, никаких троек он не получал.
Миша посмотрел на Андрея, словно надеялся, что тот что-нибудь объяснит.
Отец смущённо кашлянул.
— Ну… вообще-то оценки у меня были всякие.
— За четверть троек у тебя не было, — категорично возразила Галина Викторовна. — Потому что я никогда не позволяла тебе расслабляться.
Татьяна почувствовала, как внутри снова закипает раздражение.
— Миша вовсе не расслабляется.
— Разумеется. У вас ведь на всё один ответ: «Ничего страшного». Занял третье место — не страшно. Получил четвёрку — тоже пустяки. Теперь вот тройка появилась, и это, оказывается, совершенно нормально.
— Потому что одна тройка действительно не означает конец света, — возразила Татьяна.
— Именно из такого отношения и вырастают люди, которые потом ничего не добиваются в жизни.
Миша словно сделался меньше. Он сидел, ссутулившись, и старался ни на кого не смотреть.
— Бабушка, я постараюсь исправить оценку.
— Постараешься? А если не получится? Потом двойки начнутся? Дальше скажешь, что программа слишком трудная? А после школы выяснится, что и институт тебе не по силам? Конечно, проще всего постоянно оправдываться.
— Достаточно, — жёстко произнесла Татьяна.
Но Галина Викторовна даже не подумала остановиться.
— Лично я вообще не могу понять, почему ему настолько тяжело даются точные науки. Андрей в таком возрасте всё усваивал гораздо быстрее. Значит, либо способностей не хватает, либо никто по-настоящему не занимается его воспитанием.
Татьяна посмотрела на мужа.
Сейчас. Именно сейчас, думала она, Андрей обязан вмешаться. Хотя бы один раз за всё это время.
Однако он продолжал молчать, плотно сжав губы.
А его мать уже произносила следующую фразу:
— Я тебе ведь с самого начала говорила, Андрей: для создания семьи недостаточно одной любви. Нужно ещё понимать, с каким человеком собираешься заводить детей. А то потом удивляются, откуда у ребёнка такие проблемы со способностями.
Татьяна медленно поднялась со стула.
— Простите, что вы сейчас сказали?
— Ничего особенного. Просто делюсь своими размышлениями.
— Вы только что практически заявили, что Миша плохо соображает из-за того, что его мать — я.
— А почему нет? Наследственность ведь никто не отменял.
И всё это происходило в присутствии Миши.
Он переводил взгляд с бабушки на отца, а затем неожиданно поднялся.
— Можно я пойду к себе?
— Сядь на место. Мы ещё разговор не закончили, — приказала Галина Викторовна.
— Миша, можешь идти, — спокойно сказала Татьяна.
Мальчик забрал планшет и поспешил в свою комнату. Дверь за ним закрылась почти бесшумно.
Татьяна повернулась к супругу.
— Ну и что?
— Что ты от меня хочешь?
— Ты собираешься хоть что-нибудь сказать собственной матери?
— Таня, может, не будем сейчас устраивать общую истерику?
— Пока что никто не истерит.
Галина Викторовна откинулась на спинку стула с видом человека, который абсолютно уверен в собственной правоте.