— Вот именно. Не нужно устраивать спектакль. Я высказала своё мнение. Если мальчика постоянно только хвалить, от этого его успеваемость не улучшится.
— Вы только что назвали его неспособным.
— Я всего лишь предположила, что определённые способности у него развиты слабее.
— И сделали это прямо при нём.
— Тем лучше. Ребёнку необходимо учиться слышать правду.
Татьяна вновь посмотрела на мужа.
— Андрей?
Он устало провёл рукой по лицу.
— Я считаю, что мама немного переборщила с выражениями.
— С выражениями? — медленно повторила Татьяна.
— Но в одном я с ней согласен. Мы действительно слишком легкомысленно относимся к школьным результатам Миши.
Татьяна несколько мгновений не могла произнести ни слова.
— Ты это сейчас всерьёз говоришь?
— Не нужно превращать обычную ситуацию в катастрофу. У сына есть трудности по математике. Они действительно существуют, отрицать это бессмысленно.
— Трудности с математикой не дают никому права внушать ребёнку, будто он хуже остальных.
— Никто ему такого не говорил.
Галина Викторовна сразу воспользовалась моментом:
— Я объяснила, что если ничего не делать, ситуация станет ещё хуже. И вообще, Андрей, не понимаю, почему ты должен оправдываться перед собственной женой. Ты отец и обязан предъявлять к ребёнку требования.
Андрей сначала взглянул на мать, затем на Татьяну.
— Я и предъявляю.
— Нет, — возразила жена. — Сейчас ты не требования предъявляешь. Ты защищаешь женщину, которая только что унизила нашего сына.
— Таня, хватит преувеличивать.
— Я преувеличиваю?! Миша убежал к себе после того, как родная бабушка начала рассуждать о его якобы неполноценных способностях и плохой наследственности. И ты действительно думаешь, что вся проблема заключается в том, как я разговариваю?
Галина Викторовна встала из-за стола.
— Вот видишь, Андрей, я ведь давно предупреждала: в вашем доме совершенно не умеют принимать замечания. Любая критика немедленно превращается в семейную драму.
Татьяна даже не повернула к ней головы.
— Андрей, ответь на конкретный вопрос. Ты поддерживаешь её мнение?
Муж молчал настолько долго, что ответ уже стал очевиден.
— Я думаю, — наконец осторожно начал он, — возможно, нам действительно стоит пересмотреть некоторые вещи. Я устал от постоянных ссор. Мама приходит в гости — ты сразу раздражаешься. Миша слишком расслабился. А я постоянно оказываюсь между вами. Может быть, нам стоит какое-то время пожить раздельно. Успокоиться и всё хорошенько обдумать.
Поначалу Татьяна даже не осознала услышанного.
— Подожди. Кому именно ты предлагаешь разъехаться?
— Ну… наверное, мне стоит пожить отдельно. Временно.
Галина Викторовна не сумела скрыть довольную улыбку.
— Наконец-то разумное предложение. Иногда людям полезно оказаться на расстоянии, чтобы понять, кто чего действительно стоит.
Татьяна повернулась к свекрови.
— А вас я попрошу немедленно уйти.
— Что, прости?
— Покиньте нашу квартиру. Прямо сейчас.
— Андрей, ты это слышишь?!
Но Татьяна уже смотрела исключительно на мужа. В голове внезапно всё сложилось в совершенно ясную картину. Боль никуда не исчезла, спокойствия тоже не прибавилось. Просто она наконец отчётливо поняла происходящее.
— То есть твоя мать фактически назвала нашего сына «бракованным» из-за единственной тройки, а ты вместо того, чтобы защитить ребёнка, ещё и согласился с ней?! А теперь тебе, видите ли, требуется «пожить отдельно», потому что мы не дотягиваем до её невероятно высоких стандартов?! Прекрасно! Тогда отправляйся жить к своей мамочке! Потому что я больше никогда не позволю вам вдвоём унижать моего сына!
— Я вообще не говорил, что Миша бракованный! — Андрей резко вскочил со стула. — Не переворачивай мои слова!
— Ты занял сторону женщины, которая только что внушала десятилетнему мальчику, что с ним что-то не так. Лично для меня этого вполне достаточно.
— Я только сказал, что к образованию нужно относиться серьёзнее!
— Вот и относись. Только теперь отдельно от нас.
Галина Викторовна схватила свою сумочку.
— Ну разумеется! Теперь ещё и собственного отца ребёнка лишишь только потому, что кто-то осмелился сказать неприятную правду.
Татьяна резко повернулась в её сторону.
— Сегодня был последний раз, когда вы обсуждали при Мише, насколько он якобы неправильный. Больше подобных разговоров не будет.
— Ты не имеешь права запрещать мне встречаться с собственным внуком.
— Зато я имею полное право защищать сына от унижений. И именно это сейчас делаю.
— Андрей! Ты вообще слышишь, каким тоном твоя жена разговаривает с матерью?!
Мужчина стоял посреди кухни и выглядел скорее растерянным, чем разгневанным. Но Татьяне уже было совершенно безразлично. За годы брака она слишком хорошо выучила выражение этого лица. Обычно за растерянностью следовало затянувшееся молчание, а затем просьба к жене проявить мудрость, понимание и терпение.
— Мам, поезжай домой, — наконец произнёс Андрей.
— А ты начинай собирать свои вещи, — тут же сказала Татьяна.