Он удивлённо посмотрел на супругу.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл прямо сейчас?
— Ты сам предложил некоторое время пожить раздельно. Я принимаю твоё предложение.
— Таня, я ведь просто вспылил!
— А я больше не собираюсь принимать важные решения под влиянием твоих вспышек. Ты сказал, что нуждаешься в расстоянии. Значит, расстояние у тебя будет.
Галина Викторовна первой покинула квартиру. Минут через десять Андрей достал из шкафа вместительную спортивную сумку и принялся складывать туда одежду и необходимые вещи. Татьяна не пыталась ни помогать, ни препятствовать. Лишь однажды попросила его не шуметь, напомнив, что Миша находится в соседней комнате.
Перед самым уходом Андрей задержался в прихожей.
— Я тогда поеду к матери. Побуду у неё пару дней, а потом спокойно поговорим.
— Хорошо.
— И ты даже не попытаешься меня остановить?
Татьяна посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет.
Судя по выражению его лица, именно этот короткий ответ оказался самым болезненным.
Входная дверь закрылась. Несколько секунд Татьяна неподвижно стояла в коридоре, после чего направилась к сыну.
Миша сидел на кровати, положив на колени учебник математики. Он не читал и даже не перелистывал страницы. Просто неподвижно смотрел перед собой.
— Мам, скажи честно, я действительно тупой? — спросил он, едва увидев её.
У Татьяны болезненно сжалось сердце.
Она присела рядом с мальчиком.
— Конечно нет, родной. И я очень прошу тебя никогда больше не называть себя такими словами.
— Но бабушка сказала, что папа в десять лет учился гораздо лучше.
— Бабушка может говорить самые разные вещи. Это совсем не означает, что каждое её слово соответствует действительности.
— Но ведь папа с ней согласился.
Татьяна на мгновение замолчала.
— Сегодня папа повёл себя неправильно.
— А из дома он ушёл потому, что я получил тройку?
— Нет, Миша. Послушай меня внимательно: нет. Взрослые люди самостоятельно отвечают за свои решения. Ты получил тройку — это всего лишь школьная отметка. А за всё, что случилось после этого, отвечают исключительно взрослые.
Миша кивнул, хотя по его лицу было понятно, что окончательно поверить матери ему пока трудно.
Последующие дни проходили непривычно. Андрей регулярно отправлял сыну сообщения, звонил по вечерам, интересовался школьными делами. С Татьяной общался сдержанно, почти официально. Их разговоры в основном касались финансов, очередного ипотечного платежа и расписания дополнительных Мишиных занятий.
Судя по всему, Андрей был убеждён, что семейный конфликт довольно быстро закончится. Примерно через неделю он позвонил жене и спросил:
— Ну что, ты уже успокоилась?
Татьяна спокойно ответила:
— А я и не устраивала истерик.
— Я вообще-то спрашиваю про наши отношения.
— А что с ними?
— Таня, только не начинай снова. Я ведь не собирался уходить навсегда.
— Тем не менее ты ушёл.
— Ты сама выставила меня за дверь.
— После того как ты предложил пожить отдельно, поддержав оскорбления своей матери.
Андрей раздражённо выдохнул.
— Ты всё время возвращаешься к одному-единственному вечеру.
— Нет, Андрей. Теперь я как раз перестала рассматривать тот вечер отдельно от всего остального. Я вспоминаю годы нашего брака. Сколько раз просила тебя вмешаться и остановить мать? Сколько раз слышала в ответ, что мне нужно потерпеть? Сколько раз она заставляла Мишу чувствовать, будто он обязан ежедневно доказывать собственное право считаться достойным внуком?
— Хорошо, я с ней поговорю.
— Беда в том, что поговорить ты решил лишь тогда, когда последствия стали неприятными лично для тебя.
Тем временем Галина Викторовна пыталась связаться с внуком напрямую. Она звонила ему, отправляла сообщения, а однажды написала: «Надеюсь, ты всё-таки осознал, что бабушка всегда желает тебе только самого лучшего». Татьяна случайно увидела это сообщение, когда Миша попросил помочь ему войти в школьное приложение.
— Хочешь что-нибудь ей написать? — поинтересовалась мать.
Мальчик неопределённо пожал плечами.
— Даже не знаю.
— Тогда можешь пока ничего не отвечать.
— А она опять начнёт спрашивать про мои оценки?
— Если бабушка не научится разговаривать с тобой по-другому, таких разговоров больше не будет.
Татьяна вовсе не собиралась полностью лишать сына общения с бабушкой. Однако выдвинула чёткие требования: никаких допросов об успеваемости, сравнений с другими детьми и замечаний о том, что Миша кого-то не оправдал или разочаровал. В первые недели Галина Викторовна категорически отказывалась признавать подобные правила.
— Она специально настраивает мальчика против родственников, — жаловалась свекровь Андрею.
Андрей впоследствии пересказывал эти обвинения жене, словно рассчитывал на её понимание.
— А что ты ответил своей матери? — спрашивала Татьяна.
— Сказал, что она тоже была не совсем права.
— Именно «тоже»?
— Ну, Таня, не надо…
— Пока ты продолжаешь говорить «тоже», нам действительно нечего обсуждать.