— Что здесь происходит? — спросила я, переводя взгляд с мужа на его сестру.
Павел поднял глаза. В них не осталось любви. Только боль, ярость, отчаяние и откровенное презрение.
— Как ты могла, Рита? — хрипло произнес он. — Как ты вообще могла так поступить? Три года брака… Я работал, старался, я отвернулся от сестры, чтобы содержать вас… А ты подсунула мне чужого ребенка!
У меня внутри все будто покрылось льдом. Но мозг, привыкший к цифрам, фактам и логике, мгновенно включился.
— О чем именно ты говоришь, Павел? Советую тебе очень внимательно выбирать слова.
Снежана шагнула вперед и театрально ткнула пальцем в папку на столе.
— Хватит изображать невинную жертву, дрянь! Паша уже все знает! Я больше не могла смотреть, как ты тянешь деньги из моего брата, подсунув ему yблюдкa! Вот официальное заключение! Вероятность отцовства — ноль целых, ноль десятых процента!
Она выкрикнула это с таким удовольствием, словно выиграла главный приз.
Я медленно подошла к столу, взяла листы и начала читать. На бумагах был логотип известной медицинской сети. Синяя печать, которая, как я сразу заметила, была просто напечатана на цветном принтере. Подпись какого-то вpaчa-гeнeтика.
— Я подаю на развод, — глухо повторил Павел. — Я вышвырну тебя из квартиры. Ты не получишь ни копейки. Ни ты, ни твой ребенок.
В этот миг внутри меня что-то окончательно оборвалось. Я не стала падать перед ним на колени, рыдать и клясться в верности. Я просто смотрела на мужчину, с которым жила, строила дом, планировала ребенка и будущее. На мужчину, который поверил бумажке, принесенной его лживой и жадной сестрой, а не жене, которая за три года ни разу не дала ему повода усомниться в себе.
Я аккуратно положила «документ» обратно на стол.
— Значит, так, — мой голос прозвучал пугающе спокойно. — Паша, прямо сейчас ты собираешь вещи и уходишь из этой квартиры.
— Что?! — взвизгнула Снежана. — Это квартира моего брата! Это ты отсюда вылетишь, шaлaвa!
Я даже не посмотрела на нее. Мой взгляд был прикован только к мужу.
— Ты уходишь. Завтра утром, ровно в десять, мы с тобой и Ильей встречаемся в независимом центре молекулярной генетики. Мы делаем официальную досудебную экспертизу установления отцовства. С паспортами, с идентификацией личности, с видеофиксацией забора материала у тебя и у ребенка. С подписями, протоколом и нормальными юридическими документами. А пока мы не получим настоящие, проверяемые результаты, я не хочу находиться с тобой в одном помещении. Вон.
Мое спокойствие сбило их обоих. Снежана снова попыталась закричать, но Павел, видимо, услышал в моем голосе уверенность, которой не ожидал. Он молча поднялся, взял куртку и вышел. Снежана бросила на меня ненавидящий взгляд и поспешила за ним.
Оставшись одна, я не стала устраивать истерику. Я взяла телефон и сфотографировала поддельный тест, который они в спешке оставили на столе. Потом открыла ноутбук. Зашла на официальный сайт клиники, чей логотип красовался на бланке. Нашла раздел проверки подлинности результатов анализов и ввела номер заказа, указанный в бумагах Снежаны.
Система выдала ровно то, что я и ожидала: «Заказ с таким номером не найден».
Дальше все стало еще очевиднее. Я проверила фамилию врача-генетика, указанного в заключении. В этой клинике такой специалист никогда не работал. При увеличении фотографии печать оказалась грубо вставленной картинкой. Снежана даже не стала связываться с настоящими мошенниками — это дорого, сложно и yгoлoвнo наказуемо. Она просто нашла шаблон в интернете, заказала у какого-то фрилансера «дизайн документа» и слепила фальшивку, надеясь, что Павел, ослепленный обидой и ревностью, не станет ничего проверять.
Она рассчитывала на эмоции. На то, что я начну плакать и оправдываться, а Павел в ярости подаст на развод и снова превратится в ее покорный банкомат. Но она забыла, с кем имеет дело.
На следующий день мы встретились в клинике. Павел выглядел так, будто его всю ночь ломало. Он явно не спал. Снежана приехала вместе с ним и до последнего пыталась отговорить его от «бессмысленной траты денег на очевидное», но на этот раз он не слушал.
Процедура прошла почти в полной тишине. У нас проверили паспорта, сфотографировали Павла с сыном, медсестра при нас вскрыла стерильные зонды, провела ими по внутренней стороне щек Павла и Илюши, запечатала образцы в конверты и дала нам расписаться на пломбах.
— Как только результаты будут готовы, — сказала администратор, — мы отправим их вам на электронную почту.
Мы вышли на крыльцо. Павел попытался что-то сказать и потянулся к коляске, но я перехватила его руку.
— Не трогай моего сына. Увидимся в суде. На разводе.
Я развернулась и ушла.
Эти три дня стали самыми длинными в моей жизни. Не потому, что я боялась результата. Я прекрасно знала правду. Я думала о другом: что делать с браком, в котором доверие уничтожили одной дешевой бумажкой.
Письмо из лаборатории пришло в четверг утром.
Я открыла PDF-файл. Официальный бланк, голограмма, QR-код для проверки.